Кровник остановился. Очередная дверь. Гаман достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину.
Квадратная комната с заложенными белым кирпичом окнами. Стол, два стула.
Гаман освободил одно из запястий Кровника и сковал его руки спереди.
– Сиди, – сказал Гаман.
Закрыли дверь на два оборота.
Кровник слышал, как кто-то из них зашел в соседнюю комнату. Он слышал, как этот кто-то разговаривает сам с собой. Потом понял, что тот видимо, говорит по телефону. Слов не разобрать.
Он осмотрелся. Прошелся. Окон когда-то было два. Мебель прикручена к полу.
Он сел на один из этих жестких стульев.
Снова услышал сирену, теперь уже где-то далеко-далеко, на грани слышимости.
Тот, за стеной, замолчал. Ушел? Сидит там же? Непонятно.
Кровник услышал топот ног и тяжелое дыхание – кто-то пробежал мимо двери. Человек пять-шесть, не меньше.
Он на цыпочках подкрался к двери и прислонил ухо к холодному металлу: кто-то шепчется в коридоре? Кто-то шелестит слова в четверть громкости? Мужской голос? Женский? Не разберешь. Или ему кажется?
Он вслушивался в пространство за дверью с минуту. Потом вернулся на стул. Положил руки на столешницу, сверху пристроил голову.
Он услышал, как вставили ключ в замок и вскочил на ноги.
В комнату вошли два раскаченных амбала, Кузьма и высокий сухой очкарик, бледный как мел. Один из амбалов держал в руках черный кейс.
Очкарик стоял, пряча руки в карманах застегнутого на все пуговицы черного пальто. Кровник не мог рассмотреть его глаз за круглым бликующим стеклом. Глубокие залысины по обеим сторонам головы. Он неожиданно извлек свою руку в черной кожаной перчатке из кармана и протянул ее амбалу. Тот вложил ему в ладонь рукоять кейса.
Человек поставил «дипломат» на столик и сделал пригласительный жест. Кровник, помедлив, присел. Человек не спеша стащил перчатки, снял свои очки, аккуратно сложил их и спрятал в узком кожаном футляре.
Он сел напротив, через стол.
– Ты кто такой? – спросил он негромко.
– А ты кто? – спросил Кровник.
– Не знаешь? – Осмий смотрел, полуприкрыв веки. В жизни он был неприятнее своих фотопортретов.
– Не знаю, – покачал головой Кровник.
– Папа мой дал мне имя Осмий, – сказал он.
– А мне имя мама придумала, – сказал Кровник, – Константин. Сказала, что ей оно приснилось.
Рот Осмия свело судорогой. Кровник понял, что это улыбка.
– Вы что, били его по голове? – спросил Осмий у Кузьмы и снова повернулся к Кровнику. – Или он больной?
Свет под потолком мигнул. Еще раз. Все присутствующие посмотрели на лампочку. Все, кроме Осмия.
– Папа мой был военный. Ты тоже военный. Стопудово. Звание твое солдат… кто ты? Майор?
Кровник ухмыльнулся.
– Значит капитан. Поэтому морда такая недовольная, – сказал Осмий. Он положил руку на чемодан:
– Что в чемодане?
– Я не знаю, – сказал Кровник.
– Зато я знаю, – сказал Осмий.
– А я не знаю. Я дочку везу в Москву, на операцию… Киста у нее, вырезать надо… Чемодан попросили передать… Денег дать обещали. Тысячу долларов. Я на лесопилке работаю. Я столько и за год не зара…
Осмий зашелся в сухом кашле. Кровник понял, что это смех.
Осмий издал глотательный звук, и смех прекратился. Словно он его проглотил – свой смех.
Он опять посмотрел на Кузьму:
– Попросили передать!
– Нет… – сказал Осмий. – Он не больной.
– Это то, что я думаю? – спросил Осмий.
– А я не знаю, что ты думаешь, – сказал Кровник.
Осмий легонько постучал по кейсу кончиками пальцев:
– Как его открыть?
– Я не знаю.
– Андрюша, – сказал Осмий, – сделай что-нибудь.
Один из амбалов ударил раскрытой ладонью наотмашь.
У Кровника потемнело в глазах. Он заморгал. Дернул головой, приходя в себя. Зрение медленно вернулось в норму. Он сфокусировал свой взгляд на человеке, сидящем перед ним.
– Как открыть? – спросил Осмий.
– Я не знаю.
– Андрюша!
Искры посыпались из глаз. Кровник выключился на пару секунд. Щека горела так, словно его огрели мокрым веслом. Он чувствовал, как вспухает вся левая сторона лица, превращаясь в огромную гематому. Вот теперь его ударили кулаком.
– Я бы с удовольствием побеседовал с вами, Константин, подольше, но сегодня такой дурной день, – Осмий развел руками. – Жена моего непосредственного руководителя пропала вместе с его сыном. Мальчику пять лет. И, кажется, их похитили. Кошмар, да? У меня дел по горло… так что…
Он повернулся к амбалу:
– Андрюша!
– Там электронный ключ! – торопливо сказал Кровник.
– Ключ?
«Ох, и рожа» – подумал Кровник. – «Урод».
– Да, ключ, – кивнул он. – Прижимаешь к кейсу над ручкой, жмешь на кнопку – он открывается.
«Боже» – подумал Кровник, – «что я плету…»
Осмий слушал, изогнув шею.
– Как работает ключ? – спросил Осмий деловито. – На батарейке?
– Мне знать не положено, – сказал Кровник, – Перед каждым рейсом новый выдают. Но скорее всего на батарейке.
«Чмошник» – подумал Кровник презрительно и мысленно представил себе внешний облик ключа.
– Как он выглядит? – спросил Осмий.
– Такая штука, на плоскую зажигалку похожая. Темно синий, – сказал Кровник и приврал сверху: – с таким серебристым окошком для сканирования. Только на мои отпечатки реагирует.
