Кровь. Закат полностью

– Тридцать… тридцать один… тридцать два…

Вторая вагонетка осталась позади. Он не видел их. Он чувствовал их присутствие – этих недовагонов высотой ему по плечо. Этих ржавых конструкций, похожих на распиленные пополам карликовые цистерны.

Сколько их? Три? Пять?

Неважно.

Главное – сколько шагов. Их должно быть ровно сто.

– Тридцать девять… сорок… сорок один…

– Жили они, были, да померли, – голос ему в спину.

Собирался сказать «сорок два» да поперхнулся двумя словами этими. Застряли они у него в горле. Встал как вкопанный. Выступил холод могильный инеем на стенах. Загустела кровь в венах от него. Потух огонь – дыра вместо него в груди. От голоса этого.

– Померли да ожили, да? Так же там было, да?

Детский голос. Голос ребенка. Заполнил собой весь этот коридор. Вылетело все у него из головы. Не мог он пошевелиться. Ни ногой, ни рукой двинуть.

– Ожили, да стали жить опять, да? Как там дальше?

Зажмурился он изо всех сил.

Что бы ты ни услышал.

Что бы ты ни увидел.

– Никак не вспомню, что там дальше… – этот тоненький голосок, как хрустальный колокольчик. Как пение маленькой птички.

– Ну что же ты молчишь? Никто ведь кроме тебя этой сказки не знает…

– Сорок два… – дрожащими губами прошептал он, не разжимая глаз.

– Потому что нет такой сказки… Потому что сам ты ее выдумал…

Он схватил Волчью Пасть обеими руками и выставил ее перед собой словно меч. Он заставил себя. Он сдвинул себя с места. Он сделал шаг.

– Сорок три… – еле слышно.

– Расскажи ее еще раз, эту сказку… Никто ее кроме тебя не знает… никто кроме тебя, так не сможет рассказать…

– Сорок четыре… сорок пять… сорок шесть… – дрожащими губами, не смея разжать глаз. Шагая в невидимую пустоту, вперед.

– Это всего лишь сказка… всего лишь сказка…

– Сорок девять… пятьдесят… пятьдесят один…

– Не уходи! Пожалуйста! – этот голос рвет душу в лохмотья – Пожалуйста!

Что бы ты ни услышал.

Что бы ты ни увидел.

Иди вперед. Считай шаги и иди.

– Пятьдесят шесть… пятьдесят семь… пятьдесят восемь…

– Тумаан, туууман… – тоненько запел детский голосок ему в спину.

Враз лицо его стало мокрым – хлынули слезы по его щекам сплошным потоком.

– Окутал землю вновь, – звенел хрустальный колокольчик. – Далекоооо, далекооо… за туманами любооовь…

Ему хотелось упасть и вцепиться зубами в рельсы. Расцарапать свое лицо. Вырвать глаза. Но он, спотыкаясь, считая вслух и всхлипывая, шел вперед.

– Семьдесят три, семьдесят четыре, семьдесят пять…

А голосок выводил неровную мелодию песни, летел ему вслед, таял за спиной:

– Долго нас невестам ждааать… с чужедальней стороны… мы не всеее вернемся из полетааа…

– СТО!!!

Он открыл глаза. Они были сухи как пустыня.

Сердце?

Топка. Мотор. Яростно колотит поршнями внутри.

Морок. Наваждение. Галлюцинация. Обман. Прелести. Бред.

Он судорожно вздохнул.

Все могло быть – а этого не было.

Он еще раз судорожно втянул воздух.

Не было.

Не было? Наваждение? Галлюцинация? Бред?

Ну так обернись и посмотри.

Не было.

Нет.

А старая железнодорожная стрелка – есть. Прямо перед ним.

Ему сказали, что он найдет ее там – и она была там, где ему сказали.

Развилка.

Он видел, что рельсы расходятся в три стороны.

Всмотрелся он внимательнее и понял, что вправо свернул когда-то последний проехавший здесь поезд. Туда направил его неизвестный стрелочник.

Направо. Ему туда же.

Он, не оборачиваясь, пошел дальше.

Вперед. Только вперед.

Он шел, не думая, по этим штрекам, штольням и коридорам.

Быстрее. Еще быстрее. Еще.

Ему казалось, что он летит как электричка: тоннель превратился в смазанную трубу. Он, словно поршень, толкал застоявшийся воздух перед собой. Он – карающая машина смерти, несущаяся по рельсам вперед. Сверхскоростной бронепоезд, с Волчьей Пастью в руках вместо пушек и пулеметов. Он – порвет всех на части. Он – втопчет их в землю. Он…

Выскочил из-за поворота и увидел их перед собой – двух лунарей. Двух кровососов. Двух нелюдей. Они сидели прямо на рельсах, друг напротив друга.

Мерзкий запах ударил в нос, и его чуть не вывернуло. Готов вроде был, а все равно неожиданно.