Как руки его вспухли буграми, а голова водрузилась на стальной штырь шеи.
Он задрал голову в темную пустоту, из которой пришел, и заорал от переполняющей его нечеловеческой силы.
Он выхватил молот у кого-то стоящего рядом, и они с Егором стали лупить в четыре руки, в два молота по куску раскаленной извивающейся плоти.
Вминая ее в саму себя.
Заставляя ее подчиниться.
Выбивая из нее дурь.
– Стой!!! – закричал Егор. – Стой, бедовый!!!
Он отшвырнул свой молот и еле успел выхватить из-под Костиной кувалды алую крупную искру. Горящую чистым пламенем пятиконечную звезду.
– БАМММ!!! – по пустой наковальне.
Егор отвесил ему затрещину, от которой в другой раз у него высыпались бы все зубы, и отвалилась голова. А сейчас – зазвенело в ушах – и только.
– Сколько повторять тебе! Не бей впустую наковальню по лицу! – сердито гаркнул он.
– Открывай рот! – приказал Егор.
Костя разжал челюсти, и Егор точным движением вложил звезду ему прямо в горло.
– Глотай!
Словно стакан спирта залпом.
Обожгло нутро.
Ударило в голову.
И все стали равны ему.
А он стал равен им.
Весь мир вокруг него изменился. Повернулся другой стороной. Стал с ног на голову.
– Да? – спросил Егор. – Есть?
Кровник кивнул. Он не мог говорить. Он слушал.
– Как попадешь за ворота и пойдешь по Той Стороне – ничего не бойся. Не человек ты для них сейчас, не нужен ты им даром… Да и не увидят они тебя, и запах от тебя другой… а вернее совсем никакого…
– Хотя есть у лунарей глазастые… Бароны. Если на барона такого наткнешься – враз он тебя вычислит. Не простые они лунари, потому и баронами их кличут… но ты иди – никого не бойся. А если кто из них на тебя пойдет – покажи им Волчью Пасть…
Егор обернулся к стоящим позади него и требовательно протянул руку:
– Васятка!
Васятка вложил в его руку свои большие зубастые щипцы.
– Вот… – Егор рассматривал их, словно видел впервые, – Клещи эти Волчья Пасть зовутся. Этими клещами Прохор Иваныч зубья их поганые выдирал с корнями начисто. Боятся они их, как огня небесного
– НО СМОТРИ! – погрозил ему Егор пальцем. – НЕ НАДОЛГО ОБМАНКА ЭТА! ТЫ ПОНЯЛ?
Кровник кивнул.
– Как увидят они тебя, как почуют – говори, что к Бекбулатке идешь биться. Запомнил?
– К Бекбулатке?
– К нему! – кивнул Егор, – Уж не знаю, как он теперь зовется… Имен человеческих у них нету… срамные слова всякие вместо этого… Но ты говори, что идешь к Бекбулатке… отведут они тебя к нему… должны отвести…
– А кто он такой этот Бекбулатка? – спросил Кровник.
– Рудокопом он был знатным и бойцом кулачным наипервейшим… в здешних рудниках кайлом махал, вагонетку с породой на плечах полверсты на спор мог нести, а ломы стальные – так те просто в узлы вязал… всех побивал – и заводских, и лесорубов, и углекопов – всех! Окромя бойцов с нашей кузни… Стал он как-то всем рассказывать будто зовет его голос какой-то когда он в забое работает, женский, красивый… пошел он видно как-то на этот голос… Потому что с тех пор у лунарей он, на Той Стороне… Но должок у него один имеется… Биться он хотел с бойцом из нашей кузни, поквитаться за проигрыш. Намял ему как-то бока один из наших на День Шахтера у всех на глазах… реванша нутро его требует… победы в бою… и это все, что и осталось в нем от Бекбулатки… А уж как дойдешь до него – придется тебе с ним биться, тут уж никуда не денешься. И тут совет я тебе дам…
Егор положил свою ладонь-лопату Кровнику на спину:
– Там, на их стороне, в дальней пещере, озеро ледяное есть, бездонное… Безымянным зовется. Ты нырни в него перед боем с головой, так чтобы выстыло все твое тело напрочь, чтоб губы посинели, чтоб зуб на зуб не попадал, чтоб закоченел ты весь от ушей до пяток как ледышка и не чувствовал ничего… но смотри, не вздумай пить из того озера! Окунись – и вылазь. А как выйдешь в круг – дай Бекбулатке первому тебя ударить покрепче… Тогда не будешь ты бояться боли. И бейся – пока не согреешься. А как согреешься – настанет твоя очередь для главного удара. Тогда вспомни все самое неприятное в своей жизни. Все обиды и горести, все свои слезы и беды, все самое плохое и страшное – все вложи в свой удар. А там – неясно, что будет дальше, сам увидишь.
– Только ты им сразу скажи, что если победишь, то Никитку с собой наверх заберешь и Марусю… – подал голос Игнат.
– А я что поставлю? – спросил Кровник.
– Душу свою бессмертную, – сказал Егор. – Больше у тебя за душой, кроме нее самой, нет ничего…
Кровник кивнул.
И тут же увидел он ворота. Проступили они прямо из горячего струящегося марева, сплелись из воздуха, зыбких теней и багровых отблесков. Понял он, что были они тут все это время.
И были ворота эти огромными, замок на них еще больше, а ключ заговоренный – больше их обоих вместе взятых. Такой, что смотреть на него нужно было, задрав голову. Как такое могло быть – не понимал он. Но так было, и видел он это своими глазами. А может и не своими вовсе.
Сделал он полшага, и вот они – прямо перед ним.
Плиты стальные, искусно подогнанные друг к другу, словно кованы они из цельного куска металла – ни зазоров, ни стыков… Узоры, не виданные им доселе ни в книгах, ни во снах, вплетены в них намертво.
