– Смотри-ка, – сказала Маринка. – Нет у Поздышева никакого фингала.
– И у Ливанова нет, – проинформировала всех рыженькая малявка в конопушках.
– Так что никто из-за тебя, Ритка, не дрался! – подвела итог Маринка.
– А вот и дрались!
– А вот и нет!
Ритка больно ущипнула Маринку за руку. Та так же больно ущипнула Ритку в ответ. Все захихикали.
Висящий на турнике мальчишка спрыгнул, и на перекладине тут же повис высокий смуглый подросток с еле заметным пушком над верхней губой.
Он вдруг подмигнул девчонкам и сделал подъем-переворот.
– Мне Ливанов подмигнул! – сказала Ритка.
– Тебе?! – возмущенно фыркнула Маринка. – Это он мне подмигнул!
– Это он новенькой подмигнул! – пропищала конопатая малявка.
Все посмотрели на новенькую. Та сидела на самом краешке скамейки и смотрела в сторону кургана. Он хорошо был виден в просвет между двумя большими шатрами, укрывающими площадку от ветра и посторонних глаз. Новенькая пялилась то ли на флагшток, то ли на палатку генерала Черного.
– Нет, – сказала Ритка. – Он не ей подмигнул.
– Че-то Молчанова не видно… – Маринка вскочила и громко крикнула:
– А где Никита Молчанов?
– А тебе зачем? – спросил Поздышев после паузы.
– У нас тут новенькая! – Маринка махнула в сторону девочки. – Глухонемая! Он же вроде умеет по-глухонемому разговаривать… – Ну, вот так… – Маринка несколько раз растопырила и сжала пальцы рук. – Как глухонемые…
– Умеет, – кивнул Ливанов, – Только он в наряде.
Мальчишки поднырнули под натянутую сетку, подошли ближе.
– Как ее зовут?
– Не знаем же… Хотели чтоб Никита у нее спросил.
– А записки ей писать не пробовали?
– Ой-ой-ой! Без дураков догадались! – язвительно воскликнула конопушка. – Пробовали! Она читать не умеет!
– Слушайте, – сказал Ливанов, – Так может нам…
Громкий хлопок, шум, свист, шипение где-то неподалеку. Все вздрогнули. Услышали нарастающее низкое гудение.
– Движки у транспортников прогревают, – сообщил белобрысый худенький мальчишка. Он подбросил мяч в воздух и вдруг со всей силы пнул его вверх. Мяч свечой ушел в небо, моментально уменьшившись до размеров теннисного, завис на секунду и, повинуясь законам всемирного тяготения, полетел к земле.
– Мой! – крикнул большеглазый курчавый крепыш и выбежал в центр площадки, задрав лицо вверх. Он, глядя на приближающийся к нему круглый снаряд и расставив руки в стороны, хорошенько примерился и, махнув ботинком в пустоте, плюхнулся на задницу. Мяч, ударившись о землю, подскочил метров на пять в воздух.
Все засмеялись. Курчавый, смущенно улыбаясь и потирая ягодицы, прихромал обратно.
