Вернувшись в машину к Дееву, он пересказал историю директора и заявил, что не видит смысла дальше копаться в грязном белье Верховского. Деев с ним согласился, и они вернулись в отдел. С тех пор прошло двое суток, а у них так и не появилось ни одной новой зацепки. За эти два дня они вместе с участковым повторно прошли по всем соседям, опросили продавцов из близлежащих магазинов, побеседовали со всеми уборщицами и дворниками на Серпуховской улице. Деев вновь съездил к племяннице Полянской и беседовал с ней два часа, пытаясь зацепиться хоть за что-то. После визита к племяннице он отправился в узел телефонной станции, обслуживающей дом Полянской, но все, что смог узнать, это то, что телефонные звонки с адреса Серпуховская, дом семнадцать не фиксировались больше недели, включая день смерти актрисы. Досадный сбой по неизвестной причине, так сказали ему на станции, и поделать с этим он ничего не мог.
Пока Деев занимался племянницей и телефонной станцией, Урядов перетряс списки всех, кто ранее судился за квартирные кражи. Он обзвонил все отделы милиции Москвы, выясняя, не происходило ли в их районе подобных преступлений. Он встретился с экспертом-криминалистом Алексеем Самохиным и заставил его дать подробные выкладки по результатам осмотра места преступления, думая, что тот мог что-то упустить, составляя рапорт. После встречи с Самохиным он поехал к судмедэксперту и прошелся с ним по результатам вскрытия, отыскивая нестыковки, странности и вообще любые нюансы, не вошедшие в протокол. Но все оказалось тщетно.
Этим вечером, прежде чем идти домой, Урядов отправился к вору-рецидивисту Сутихину. В отчаянной попытке выйти из тупика он обратился к Сутихину с просьбой о помощи, понимая, что надеяться на его помощь не стоит. Чтобы вор, живущий «по понятиям», помогал краснопогоннику? Такое нечасто случалось. И все же он пошел. В квартиру его Сутихин не пустил, но выслушать выслушал. Долгую минуту, пока Сутихин молча смотрел в пол, Урядов думал, что тот выставит его ни с чем, и он почти не ошибся. Подняв глаза, Сутихин с презрением посмотрел на оперативника и громко произнес:
– В жизни не помогал легавым и начинать не собираюсь.
Урядов промолчал, ожидая, что Сутихин захлопнет дверь, но этого не произошло. Он продолжал стоять и смотреть на оперативника. После очередной паузы он произнес следующее:
– Маша Полянская была светлым человеком. Честным и правильным. Тот, кто сделал с ней это, не имеет понятия о чести. Ни о какой чести.
Сутихин произнес последнюю фразу с нажимом, будто хотел, чтобы Урядов обратил на нее особое внимание. Владислав снова промолчал, и снова Сутихин не захлопнул дверь. Капитан понял, что тот тщательно подбирает слова, потому что ему очень сильно хочется натолкнуть оперативника на правильную мысль, но произнести ее вслух открыто не позволяет воровской закон, который запрещает любые контакты с представителями правоохранительных органов. Еще Урядов понял, что, вставь он в разговор хоть слово, Сутихин сразу уйдет. И он продолжал молчать. Прошла еще пара минут, прежде чем Сутихин продолжил:
– Все считают, что в воровской среде одно отребье. Но у этого отребья правила покрепче, чем божьи заповеди у верующих. Пытать ради наживы – это западло. А теперь уходите, – и Сутихин захлопнул дверь.
Урядов с минуту постоял у порога, затем развернулся и сбежал по лестнице вниз. Оказавшись на улице, он некоторое время стоял без движения, а потом направился в соседний подъезд, в квартиру Марианны Полянской. Участковый уполномоченный Николай Ярцев, которого Урядов вызвал перед визитом к Сутихину, ждал капитана в квартире. Здесь же на банкетке сидела почтальонша Скворцова Антонина Егоровна, которую также вызвал Урядов. Поздоровавшись, капитан прошел в комнату, где была убита Полянская. После того как увезли труп, Урядов здесь не был, но в комнате мало что изменилось, разве что стул, к которому была привязана актриса, стоял теперь пустой.
– Антонина Егоровна, пройдите, пожалуйста, сюда, – пригласил Урядов, и, обращаясь к участковому, попросил: – На всякий случай найдите понятых.
– Думаете увидеть что-то новое? – спросил участковый.
Урядов не ответил, и участковый ушел. Антонина Егоровна прошла в комнату и остановилась на пороге. Она смотрела на пустой стул и буквально не могла отвести от него взгляд. Урядов понимал, в каком состоянии находится женщина, и не пытался отвлечь ее от мыслей о том, что произошло в комнате неделю назад. Он знал, что сделать это не получится, поэтому перешел сразу к делу, чтобы не затягивать и без того тяжелый визит.
– Антонина Егоровна, я понимаю, как это трудно, но нам нужна ваша помощь, – начал он. – Раньше вы говорили, что приходили к Марианне Полянской в день ее гибели, это так?
– Да, – едва слышно произнесла Антонина Егоровна.
– Вы проходили в комнату?
– Да, – снова подтвердила Антонина Егоровна.
– И раньше вы тоже бывали в этой квартире?
– Да. Много раз.
– Значит, вы знаете, как выглядела комната раньше?
– Да, наверное.
– Посмотрите, пожалуйста, внимательно. Все ли предметы стоят на своих местах?
