– Какого это хрена – не можем?
– Погляди.
На мосту сгрудились три обгорелые машины, загораживая дорогу. Я ударил ногой по камню.
– Черт возьми, Дэйв, это же просто машины, мать их так!
– Нужно будет всем выйти, чтобы их откатить.
– Ага, и через тридцать секунд нас разорвут на части. Ты что, не видел, что там на шоссе?
– Ник, приведи Мартина Дел-Кофи, мы обсудим, как лучше...
– Засунь его себе в жопу, этого Дел-Кофи! – огрызнулся я. – Эти обломки надо убрать сейчас!
– Я думаю. Ник...
– На фиг, Дэйв! Вы двое обратно в автобус и будьте готовы ехать.
Я побежал обратно к третьему грузовику и распахнул дверь. На месте отдыха запасного водителя лежал Слэттер, пялился в потолок и курил сигаретку. Я вспрыгнул на ступеньку. И толкнул водителя:
– Давай на пассажирское сиденье. Быстро. Хоть к Курту на колени. Давай, если хочешь дожить до обеда... Слэттер.
– Отвали, Атен. Я занят.
– А хочешь побиться об заклад?
– У тебя ничего нет, что мне надо. Или что я не мог бы так забрать.
– А вот есть. Литр водки. А у тебя, я знаю, ничего не осталось.
Он поднял бровь с обычным своим видом – все-я-в-гробу-видал.
Я надеялся, что мой выстрел наугад попал в цель, что он уже всю свою выпивку отлил под деревом.
– Как, Слэттер, споришь? Или духу не хватит?
– О чем спор?
– Что ты не сможешь этим грузовиком убрать обломки машин за то время, что я добегу до своей машины.
Слэттер перелез на сиденье водителя и толкнул меня в грудь. Я полетел спиной на дорогу.
Когда я поднялся на ноги, он уже врубил скорость и гнал грузовик вперед, как бронебойный снаряд. Слышно было, как вопит Курт.
Я шел обратно к “сегуну”, глядя, как он вошел в поворот на двух колесах, загремел по мосту и ударил в сгоревшие машины.
Танк не справился бы лучше. Спутанные обломки разлетелись, как сегменты паутины, взрывом стекла и металла. Грузовик взлетел на холм и остановился у вершины.
Я добежал до “сегуна”, когда головной автобус уже проехал за грузовиком через мост.
– Скорее, Ник! Они лезут по склонам!
Я посмотрел, куда показала Сара. Они поднимались, как полая вода, – сотни их были.
Колонна медленно ползла вперед. Грузовик перед нами еще не тронулся.
– Давай, давай... Господи, тебе что, шины прибили к дороге... ох, наконец-то.
Мы поехали. Не так быстро, как мне хотелось бы, но все же эти идиоты двинулись наконец в нужную сторону.
Я глянул в зеркало заднего вида на желтый микроавтобус. Потом снова вперед, когда мы пересекали мост, и...
Вот гадство!
Я вывернул голову, глядя назад. В выхлопе микроавтобуса не было голубого дыма. Цилиндр снова забарахлил.
– Езжай дальше, деточка, ну, давай... – шептал я.
“Сегун” был уже на мосту. Микроавтобус следом. Я видел, как хмурится Джо: что-то не так, но она все же заставляла мотор тащить их вперед. Рядом с ней девочка прижимала к груди щенка.
Мы стали въезжать на холм. Я поглядел вниз, на шоссе. Часть толпы преодолела склон и преследовала нас через мост. Они бежали бегом.
Сара стиснула мою руку:
– Ты посмотри туда!
Хреново. Еще сотни гадов лезли на склон с нашей стороны. Я бросил взгляд на микроавтобус. Все еще едет.
Я переключил передачу, и мы стали взбираться на кручу.
Микроавтобус ехал за нами, но медленнее. Пока я смотрел, он дернулся, остановился и покатился назад.
– Господи, он застрял!
Можно стоять на берегу и кричать волне, чтобы она остановилась. Остановится она, как же. Зарычит и накроет весь песок.
Я кричал им, чтобы остановились. Они не остановились. Волна сумасшедших молча захлестнула микроавтобус. И все.
Он скрылся под грудой тел, которые колотили по машине, будто это был монстр, угрожающий их жизни. Боковое окно разлетелось брызгами. Я сидел в ползущем вверх “сегуне” и видел, как глядит на меня Джо, вцепившись в рулевое колесо руками. Девочка рядом с ней еще крепче прижала к груди щенка и закрыла рукой его испуганные глаза.
И больше их не было видно.
Остались только шевелящиеся тела сотен людей, накрывших микроавтобус.
Никто ничего не говорил. И молчание звенело, как колокол в вакууме.
Я поехал вслед за колонной, ползущей к темным холмам. Дождь стал сильнее. Машину заполнил холод.
Тонкая ниточка перепуганного человечества ползла между черным небом и мокрой землей.
Там, в затоптанных насмерть на дороге, мы провидели свое будущее. У нас не было надежды. И оставалось нам только двигаться вперед и молить Бога, чтобы нас не настигла следующая за нами тень смерти. По крайней мере не сейчас.
