Мужчина вручил Рё маску, форму и шапочку, как у него.
— Могу ли я спросить, кем ты приходишься человеку, который может оказаться умершим?
Рё на мгновение выглядел растерянным.
— Мужем, — сказал он. Саркастический тон исчез, как будто в его сознание начала проникать мысль о том, что здесь действительно может лежать Хелена.
— Перед тем, как ты наденешь маску, я бы хотел предложить тебе выпить воды, — сказал ассистент по судебно-медицинским экспертизам.
— Спасибо, но в этом нет необходимости, — сказал Рё.
— Опыт подсказывает, что наличие жидкости в организме действует очень благоприятно, когда мы имеем дело с таким случаем. — Ассистент налил воду из графина в стакан. — Поверь мне, ты поймёшь это, когда мы войдём.
Рё посмотрел на него, быстро кивнул и осушил стакан.
Ассистент оставил дверь открытой, и они с Рё вошли внутрь.
Крон подошёл к окну. Они стояли по обе стороны от тележки, где под белой простынёй были видны очертания лежащей женской фигуры. Без головы. Очевидно, в помещении были установлены микрофоны, и Крон мог слышать их голоса через динамики, размещённые над окном.
— Ты готов?
Рё кивнул, и ассистент убрал простыню.
Крон отпрянул от окна. По своей работе ему приходилось видеть трупы, но ничего подобного он ещё не встречал. Голос ассистента звучал в динамике сухо и буднично.
— Мне очень жаль, но похоже, что преступник подверг её жестокому насилию. Например, то, что ты видишь здесь, это колото-резаные раны по всему телу и разрезанный живот. Но больше всего, вероятно, досталось области вокруг ануса, где мы видим, что преступник, должно быть, использовал что-то другое, не нож и не руки, чтобы нанести такие серьёзные травмы. Вся прямая кишка разорвана, и увечья идут выше, поэтому он, должно быть, использовал трубку, толстую ветку или что-то подобное. Прошу прощения, если сказал больше, чем тебе бы хотелось услышать, но необходимо объяснить уровень применённого насилия, чтобы ты понял, что она больше не та женщина, которую ты знал или привык видеть. Так что не торопись и постарайся смотреть не только на травмы.
Из-за маски на лице Крон не мог видеть выражение лица Рё, но заметил, как дрожит его тело.
— Он сделал это, пока… пока она была жива?
— Я с радостью сказал бы тебе, что в тот момент она была мертва, но не уверен в этом.
— Значит, она страдала? — голос Рё звучал пискляво и плаксиво.
— Как я уже сказал, мы не знаем. Мы можем установить, что часть повреждений была нанесена после остановки сердца, но не все. Мне жаль.
Рё всхлипнул. Юхан Крон никогда, ни на каком этапе их отношений, не жалел Маркуса Рё. Ни на секунду — его клиент был слишком большим ублюдком для этого. Но только сейчас он почувствовал сострадание, может быть, потому, что на мгновение неизбежно представил свою жену на каталке, а себя — на месте Рё.
— Я знаю, что это болезненно, — сказал ассистент по судебно-медицинским экспертизам, — но я должен попросить тебя не торопиться. Посмотри на неё и сделай всё возможное, чтобы убедиться, что это именно Хелена Рё.
Крон предположил, что звучание её имени рядом с изуродованным телом заставил Рё судорожно зарыдать.
Крон услышал, как позади него открылась дверь.
Вошёл Харри Холе в сопровождении темноволосой женщины.
Холе коротко кивнул.
— Это Александра Стурдза. Она работает здесь. Мы встретились по дороге.
— Юхан Крон, адвокат Рё.
— Я знаю, — сказала Александра, подойдя к раковине и начав мыть руки. — Я была здесь ранее сегодня, но, очевидно, всё пропустила. Её опознали?
— Как раз сейчас они этим занимаются, — сказал Крон. — Это не совсем… э-э… простая задача.
Холе подошёл к окну, где уже стоял Крон, и теперь тоже рассматривал то помещение.
— Ярость, — просто сказал он.
— Прости?
— То, что он сделал с ней, не похоже на то, что он сделал с двумя другими девушками. Это ярость и ненависть.
Во рту Крона пересохло, он сглотнул.
— Ты имеешь в виду, что это сделал тот, кто ненавидит Хелену Рё?
— Может быть. Или он ненавидит то, что она представляет. Или он ненавидит себя. Или он ненавидит того, кто любит её.
Как юрист Крон слышал такие заявления раньше. Это были более или менее стандартные для судебных психологов формулировки в делах о насилии и убийствах на сексуальной почве, кроме последней фразы, о ненависти к тому, кто любил жертву.
— Это она, — зазвучавший через динамик шёпот Рё заставил замолчать их троих, стоящих у входа в помещение для вскрытий.
Темноволосая женщина выключила кран и повернулась к смотровому окну.
— Извини, но я должен спросить тебя, уверен ли ты, — раздался голос ассистента по судебно-медицинским экспертизам.
Из губ Рё вырвался новый судорожный всхлип. Он кивнул. Указал на одно плечо.
— Этот шрам. Она получила его, когда мы были в индийском городе Ченнаи, и она каталась на лошадях на пляже. Я нанял скаковую лошадь, которая на следующий день должна была участвовать в гонке. Они были так прекрасны вместе. Но лошадь не привыкла бегать по песку и не заметила яму, образовавшуюся после прилива. Они были так прекрасны, когда они… — Он замолчал и закрыл лицо руками.
