Бодиль Меллинг сидела на трибуне, чтобы отвечать на вопросы более общего характера. И — она предупредила об этом Катрину — чтобы отвечать на любые вопросы о Харри Холе.
— Я думаю, было бы лучше всего, если бы ты вообще не упоминала Холе в своих ответах, — сказала главный суперинтендант. Не следует также касаться нового алиби Рё — что в момент совершения двух убийств он находился в клубе для геев — поскольку эта информации была получена весьма сомнительным путём.
Первые вопросы были об обнаружении голов, и Катрина отвечала стандартными фразами о том, что не в состоянии ответить на данные вопросы и не может прокомментировать.
— Означает ли это, что вы также не нашли никаких улик на месте преступления?
— Я уже ответила на это — без комментариев, — сказала Катрина. — Но думаю, с уверенностью можно сказать, что Колсас нельзя считать первичным местом преступления.
Некоторые из наиболее опытных репортёров усмехнулись.
После нескольких вопросов технического характера был задан первый неловкий вопрос.
— Не стыдно ли полиции, что приходится освободить Маркуса Рё спустя четыре дня после заключения под стражу?
Катрина взглянула на Бодиль Меллинг, которая кивнула в знак того, что намерена сама дать ответ.
— Как и любое другое дело, полиция расследует эти убийства с помощью инструментов, имеющихся в нашем распоряжении, — сказала Меллинг. — Одним из таких инструментов является задержание лиц, на которых падают подозрения ввиду технических или тактических косвенных улик, с целью минимизации риска побега или фальсификации доказательств. Это не говорит о том, что полиция убеждена, что виновный пойман, и не говорит, что нами была допущена ошибка, если дальнейшее расследование привело к тому, что задержание подозреваемого более нельзя считать необходимым. Будь у нас информация, которую мы получили в воскресенье, мы снова поступили бы таким же образом. Так что нет, не стыдно.
— Но об этом позаботилось не полицейское расследование, а Терри Воге.
— Использование горячих линий, по которым люди могут позвонить и сообщить информацию, является элементом расследования. Часть нашей работы заключается в тщательном анализе этой информации, и тот факт, что мы серьёзно отнеслись к звонку Воге, является примером верного суждения с нашей стороны.
— Означает ли это, что было трудно решить, следует ли воспринимать Воге всерьёз?
— Без комментариев, — коротко ответила Меллинг, но Катрина увидела едва заметную улыбку.
Вопросы теперь посыпались со всех сторон, но Меллинг отвечала спокойно и уверенно. Катрина спрашивала себя, не ошиблась ли она насчёт этой женщины, возможно, она всё-таки представляла из себя нечто большее, чем посредственную карьеристку.
У Катрины появилось время рассмотреть людей в зале, и она увидела, как Харри достал телефон, посмотрел на его дисплей и вышел из зала.
Когда Меллинг закончила отвечать на один из вопросов и Кедзиерски разрешил следующему журналисту в очереди обратиться к людям на трибуне, Катрина почувствовала, как телефон в кармане её куртки завибрировал. Следующий вопрос также был адресован Меллинг. Катрина видела, как Харри возвращается в зал, ловит её взгляд и указывает на свой телефон. Она поняла и достала свой мобильный под столом. Сообщение от Харри:
Катрина перечитала ещё раз. Восемьдесят процентов не означали, что профиль ДНК совпадает с восемьюдесятью процентами других профилей — тогда вам пришлось бы включить всё человечество и каждое животное, вплоть до улиток. Восемьдесят процентов совпадений в данном контексте означали, что вероятность того, что они нашли того самого человека, составляла восемьдесят процентов. Она почувствовала, как участилось её сердцебиение. Журналист был прав: они не нашли никаких улик вокруг дерева на вершине холма Колсас. Так что результаты ДНК-теста были просто фантастикой. Восемьдесят процентов, конечно, не сто, но это … восемьдесят процентов. А учитывая, что сейчас только полдень, у них не было времени получить полный профиль ДНК, но в течение дня эта цифра могла увеличиться. Но могла ли она также уменьшиться? Честно говоря, она не поняла до конца всего того, что Александра когда-то объясняла ей о тонкостях анализа ДНК. Неважно, ей просто хотелось встать и выбежать отсюда, а не сидеть, подкармливая стервятников, только не сейчас, когда у них наконец-то появилась зацепка, имя! Кто-то, кто был у них в базе данных, вероятно, ранее осуждённый, или, по крайней мере, кого они раньше арестовывали. Кто-то…
Ей в голову пришла мысль.
Не Рё! О Боже, хоть бы это не был снова Рё, она не вынесет повторения этой канители. Она закрыла глаза и поняла, что всё стихло.
— Братт? — это был голос Кедзиерски.
Катрина открыла глаза, извинилась и попросила журналиста повторить вопрос.
— Пресс-конференция окончена, — сказал Юхан Крон. — Вот что пишет «ВГ».
Он протянул телефон Маркусу Рё.
