В клетке, в которой рыдала Сиренити, была женщина. Она лежала на боку, из серьезной раны на голове сочилась кровь. Я чувствовал густой запах, наполнявший воздух, и знал, что она не продержится долго. У женщины были ярко-белые волосы, и выглядела она молодо, возможно, лет сорока пяти. Я сразу узнал ее лицо. Элоди Харкер.
— Я не знаю, что делать, — закричала Сиренити через решетку. — Мама, пожалуйста, скажи мне, что делать.
В тошнотворной тишине я слышал дыхание Элоди и замедляющееся биение ее сердца. Оно быстро затихало. У нее оставалось самое большее несколько минут. В ее голове зияла глубокая рана, а тело было покрыто синяками, порезами и чем-то похожим на следы от протекторов. У меня скрутило живот, и я задался вопросом, как долго ее здесь держали.
В новостях сообщили о ее нахождении в здании, утверждая, что она была здесь по делу, встречалась с чиновниками из другого города. Я быстро понял, что все это было просто большим прикрытием, которое явно предназначалось, чтобы избавиться от Элоди и привлечь свежую волну сторонников, которые присоединились бы к Харкеру в его плане свергнуть дарклингов. Подобная атака была именно тем толчком, который ему был нужен, чтобы подвести город к этому последнему рубежу.
— Там телефон… — Элоди наконец выдавила из себя. Ее голос был скрипучим, как наждачная бумага. Когда она заговорила, я услышал, как трепещет ее сердце. — Там телефон. Ты должна знать… — Она зашлась в приступе кашля.
Я оглядел комнату, пытаясь понять, о чем, черт возьми, она говорит.
— Открой, пожалуйста,…
— Мама, нам нужно забрать тебя отсюда! — закричала Сиренити.
— У меня ничего не получится, детка. Мне очень жаль, но ты должна… — Она снова закашлялась, кровь хлынула у нее изо рта и закапала на пол.
— Мама! — Сиренити отчаянно трясла прутья клетки, и мне так сильно захотелось подойти к ней. — Мам, что происходит, почему ты здесь?
— Сюда! — Атлас позвал с другого конца комнаты. Я поднял глаза и увидел, что он стоит у дальней стены. Я даже не заметил, что он вообще сдвинулся с места. Фауст присоединился к нему, но я не хотел двигаться, не мог оставить Сиренити здесь смотреть, как ее мать так мучительно умирает прямо у нее на глазах.
— Прости, что я никогда не говорила тебе… — Прости, — сказала Элоди.
— Говорила мне что? — Сиренити была в бешенстве, просунув руку сквозь решетку и убирая волосы матери с ее окровавленного лица. — Говорила мне что? — повторила она.
Раздался громкий стук и треск, затем звук гнущегося металла, я обернулся и увидел, как Фауст, Меррик и Атлас срывают толстую стальную дверь с петель, прежде чем она с тяжелым стуком рухнула на землю.
— Черт возьми… — Я услышал шипение Меррик, когда все три вампира попятились из темной комнаты с широко раскрытыми, непонимающими глазами. — Это что…
Голова Сиренити резко повернулась в их сторону, и я увидел, как она внезапно глубоко вздохнула. Ее плечи напряглись, и она словно на мгновение превратилась в камень.
— Уходи… — прохрипела ее мать. — Пожалуйста…
Поднявшись на ноги, Сиренити споткнулась, используя скрученные и узловатые клетки, чтобы помочь себе идти. Она добралась до затемненной комнаты, и вампиры отступили, пропуская ее. В глазах каждого из них было странное выражение, смесь шока, жалости и благоговения. Я не понимал. Но в тот момент, когда она вгляделась в темноту, от крика, сорвавшегося с ее губ, у меня по спине пробежали мурашки.
— Шон! — закричала она. — О боже, Шон!
Исчезая в темноте, я услышал ее рыдания, и мне захотелось подойти к ней, но я не мог заставить себя оставить Элоди, когда она задыхалась. Это было неправильно. Никто не должен был умирать вот так — в одиночестве и агонии.
Здание снова затряслось, и сверху посыпалось еще больше бетона. Нам нужно было двигаться, но прежде чем я успел позвать Сиренити, дальняя стена обрушилась внутрь, отбросив Меррика и Атласа ко мне. Фауст нырнул, ударившись о другую стену и врезался в медицинское оборудование.
Сквозь дым я мог видеть движущиеся тени, заходящие в комнату. Было все еще плохо видно, но я мог различить очертания людей, входивших в комнату. Судя по запаху, люди. Когда дым рассеялся, я увидел, что их было двенадцать. Некоторые были в темных костюмах и галстуках, с оружием в руках, в то время как несколько других были одеты в камуфляжную форму, держа в руках длинные металлические предметы, похожие на то, что используют ловцы собак, чтобы поймать бездомную собаку.
Я побежал за Сиренити. Вампиры вскочили на ноги за считанные секунды и направились прямо к мужчинам. Раздались выстрелы, эхом отражаясь от металлических клеток. Когда я подбежал к темной комнате, заметил голову с белыми волосами. Сиренити стояла спиной вперед, вытаскивая что-то из темноты. Она подхватила мужчину под мышки и потащила его из камеры. У мужчины была такая же копна светлых волос, как у Сиренити, что подтверждало тот факт, что это действительно был Шон Харкер во плоти.
