Камера переместилась через плечо женщины, показав остатки горящего здания с рушащейся половиной западного крыла. Национальная гвардия оттесняла толпы людей, которые требовали сфотографировать разрушения на видео.
В течение нескольких медленных ударов сердца мне показалось, что мой мир рушится, как западное крыло посольства. Темнота подкралась со всех сторон к моему зрению, и лицо моей матери вспыхнуло в моей голове.
Я не обращала внимания на толпу вампиров, которые начали поворачивать головы и пялиться на меня. Больше я никого не видела. Я видела только это горящее здание на экране, когда звуки стихли, сменившись звоном в ушах. Казалось, все замедлилось и ускорилось одновременно. Я смутно осознавала, что несколько голосов кричат мне в уши и чья-то рука ложится мне на плечо и поясницу, но их прикосновения ничего не значили.
Я побежала еще до того, как осознала, что делаю. Минуя лифты, я заметила дверь и воспользовалась ею. Выбегая из вестибюля пентхауса, я слышала, как парни выкрикивали мое имя, и чувствовала, что они идут за мной, но мне было все равно. Мне нужно было выбираться. Мне нужно было добраться до нее. Ничто другое не имело значения, кроме этого. Ни люди, ни секретность, ни безопасность. Ничто не имело значения, кроме как вытащить мою маму из того здания. В глубине души я знала, что это сделал Райан. Я не могла этого объяснить, просто знала, что он несет ответственность. Этот ублюдок стирал все следы нашего присутствия, а потом разыгрывал роль скорбящего вдовца.
Парни наступали мне на пятки, когда я спускалась по лестнице. Мне нужно было двигаться быстрее. Это не сработало. Если они поймают меня, то увезут отсюда и запрут в другой комнате. Оказавшись на следующей площадке, я решила послать все к черту и перепрыгнула прямо через перила, стремительно пролетев по центру спиральной лестницы, пока не приземлилась на мраморный пол внизу, разбив его вдребезги. Удивительно, но я почти ничего не почувствовала. Я вскочила и побежала к дверям.
Я услышала, как парни позади меня все еще выкрикивают мое имя, поэтому побежала быстрее, таща задницу к ярким окнам впереди, зная, что если я только выберусь наружу, то смогу убежать. Никто из них не принял зелье дневного света, поэтому они не могли последовать за мной туда. Мне просто нужно было обогнать Августа.
Я услышала серию проклятий позади себя, когда выбежала через парадную дверь на ослепительный солнечный свет, и знала, что они просто оттащат Бастиана назад и заставят его найти какое-нибудь зелье дневного света. Понятия не имею, сколько времени это займет, поэтому использовала это в своих интересах, продолжая идти, осматриваясь по сторонам. Мне нужно было пересечь перекресток, миновать скопище полицейских машин и баррикаду из охранников.
Улица была заполнена людьми, и я лавировала между ними, расталкивая некоторых с дороги. Я слышала обрывки криков и проклятий, пока мчалась сквозь них. Некоторые из них выкрикивали мое имя, а другие пытались вытащить свои телефоны, чтобы сфотографировать, но я двигалась слишком быстро.
Я завернула за угол и резко остановилась, уставившись на посольство людей, языки пламени поднимались в небо, когда на землю рушилось все больше бетона. Пожарные машины поливали пламя огромным количеством воды, но это практически ничего не давало, и, похоже, на самом деле становилось все хуже.
— Сиренити Харкер?! — крикнул кто-то рядом со мной. Я оглянулась и увидела, что несколько человек стоят тесной группой, уставившись на меня с широко раскрытыми глазами и практически отвисшими челюстями. — Черт возьми, это она!
