– О чем ты говоришь? – взглянула она на Ллойда. – Это ты… Ты вломился ко мне? Ты пытался сломать дорогие мне вещи? Мои цветы? Это ты? – Ллойд хотел взять ее за руки, но она спрятала их за спину. – Скажи мне правду, черт бы тебя побрал!
– Да, – кивнул Ллойд.
Кэтлин посмотрела на свои ежегодники, потом перевела взгляд на Ллойда.
– Ах ты, животное! – прошипела она. – Хочешь сделать мне больно, уничтожив то, что мне дорого!
Она стиснула кулаки и бросилась на него. Ллойд стоял неподвижно, не обращая внимания на безобидные удары, отскакивающие от его груди и плеч. Увидев, что не причиняет ему вреда, Кэтлин схватила декоративный кирпич, служивший ей подпоркой для книг, и швырнула в голову Ллойда.
Кирпич по касательной задел его шею. Кэтлин ахнула и отшатнулась. Ллойд отер струйку крови и показал ей окровавленную ладонь.
– Я горжусь тобой, – усмехнулся он. – Хочешь быть со мной?
Кэтлин заглянула ему в глаза и увидела в них безумие, властность и мучительную страсть. Не зная, что сказать, она взяла его за руку. Он привлек ее к себе, закрыл дверь и выключил свет.
Они разделись в полутьме. Кэтлин упорно поворачивалась к Ллойду спиной. Она сняла платье и стянула колготки. Ей было страшно. Стоит еще раз заглянуть ему в глаза, и она не сможет завершить эту прелюдию. Оставшись нагишом, они упали на кровать и яростно обнялись. Обнялись неловко – ее подбородок прижался к его ключице, ноги переплелись, пальцы сдавили его окровавленную шею. Объятия были так крепки, что причинили им боль. Пришлось расцепиться: их тела уже начали неметь, голова закружилась. Они отстранились друг от друга, а затем стали медленно, на ощупь сокращать расстояние, осторожно поглаживая друг друга по плечам, по спине, по животу. Это были такие нежные, такие легкие ласки, что само пространство между ними превратилось в территорию их любви.
Ллойд увидел в этом пространстве чистый белый свет. Тело Кэтлин словно испускало лучистую энергию и купалось в ней. Его затянуло в переменчивую игру бликов, образы, всплывавшие перед внутренним взором, говорили о радости и доброте. Он все еще плыл по течению, когда почувствовал руку Кэтлин у себя между ног. Она торопила его, призывая поскорее заполнить светящееся пространство, разделявшее их тела. На краткий миг его охватила паника, но когда она прошептала: «Прошу тебя, ты мне нужен», – он подчинился и нарушил целостность света. Он проник в нее и двигался, пока свет не рассеялся. Они слились воедино и вместе достигли вершины. Он знал, что изливает в Кэтлин свою кровь. И вдруг ужасный шум отторг его от нее, заставил зарыться в постель, укрыться с головой. Она прошептала очень тихо:
– Не бойся, дорогой. Не бойся. Это просто стерео в соседнем доме. Это не здесь. Здесь только я.
Ллойд прятался в подушки, пока не обрел тишину. Потом почувствовал, как Кэтлин гладит его спину, и повернулся. Ее лицо было окружено зыбким янтарным сиянием. Он протянул руку и погладил ее волосы. Сияние рассеялось, слилось со светом. Ллойд проследил, как оно исчезает, и сказал:
– Я… мне кажется, я кончил кровью.
Кэтлин засмеялась:
– Нет, это всего лишь мои месячные. Ты не против?
Ллойд сказал: «Нет», – но не поверил. Отодвинулся на середину постели и ощупал свое тело, отыскивая раны и разрывы тканей. Ничего не обнаружив, кроме внутреннего кровотечения Кэтлин, он прошептал:
– Вроде бы я в порядке. Да, думаю, в порядке.
– Думаешь, ты в порядке? Ты так думаешь? Что ж, могу тебе сказать, что и я в полном порядке. Чувствую себя просто чудесно. Потому что теперь я знаю: это был ты. После всех этих долгих лет. Восемнадцать долгих лет… И теперь я знаю. О, дорогой!
Она склонилась над ним и поцеловала в грудь, легко пробежавшись пальцами по ребрам, словно пересчитывая. Когда ее руки спустились ниже и коснулись паха, Ллойд оттолкнул их.
– Я не твой безымянный возлюбленный, – сказал он, – но я знаю, кто он такой. Он убийца, Кэтлин. Это он – убийца, которого я ищу. Я точно знаю, что он убивает из какой-то извращенной любви к тебе. Он убил больше двадцати женщин начиная с середины шестидесятых. Молодых женщин, похожих на девочек из твоей свиты. Он посылает тебе цветы после каждого убийства. Знаю, это выглядит невероятно, но это правда.
Кэтлин слышала каждое слово. И даже кивала в такт. А когда Ллойд замолчал, протянула руку и включила лампу рядом с кроватью. Она увидела, что он совершенно серьезен, а значит, совершенно безумен. Он просто боялся лишиться своей безымянности, после того как хранил ее чуть ли не два десятилетия.