Спасенная девочка так же легко прильнула к плечу Евгения. Рыжие спутанные волосы беглянки рассыпались по рукаву императору.
А тот тем временем взялся другой рукой полировать оружие. Ловко держа лезвие подальше от ребенка.
— Кем ты сам считаешь себя, император Евгений Мидантийский? — теперь приходится понижать голос. — Хорошим правителем?
— Меньшим злом. Я читал те же книги, что и ты. Даже больше, чем ты, потому что библиотека дворца — много богаче. Я знаю всех просвещенных философов и гуманистов наизусть. Мы с Константином много лет думали об этом и в итоге разошлись во взглядах. Но прав оказался я, не он. Может, когда-то люди и смогут жить по добрым, светлым, умным книгам. Но не при нас и даже не при наших внуках.
— Ты использовал Арабеллу…
— Я уже сказал: здесь политика ни при чём. Я спасал свою дочь. Единственного по-настоящему любимого мной человека. И единственную, в чьей любви я уверен. Считай это слабостью, Витольд Тервилль. Хороший политик и правитель на шантаж не поддастся. Об этом мне сказали не только мои друзья, но и сам шантажист.
Да, наверное. Политики в идеале любят только себя и власть. Император Евгений Кантизин и впрямь рискнул Беллой. Но и собой — тоже. Ради своего ребенка.
Может, прозвище Милосердный ему всё же дали не просто так? Даже в Мидантии.
Витольд заскрипел зубами, при неловком движении самодельная повязка из местной травы слишком туго легла на… царапину. Дергающую и нарывающую всё сильнее.
— Витольд, мы сейчас должны быть союзниками, — устало проговорил император. — Иначе просто отсюда не выберемся. Ни мы, ни Арабелла, ни эта девочка. Просто сгнием здесь. Или нас убьют посланные Старейшинами воины. Или… сами превратимся во что-нибудь. Вдруг эта болезнь рано или поздно настигает и иноземцев? А у нас в крови может не быть защиты от заразы. Мы должны придумать план спасения. И поскорее.
— Ты готов был сам убить Беллу, — не опустил глаз Вит.
— Чтобы не отдавать ее черным жрецам. Но я надеялся, что до этого не дойдет.
— Это ты привел ее туда. Будь ты проклят! — сорвался Витольд. Свистящим шепотом — и оттого собственный голос тоже кажется змеиным шипением. — Всё из-за тебя! Ты знал, что Арабелла ждет ребенка. Ты мог просто отправить ее в Эвитан, будь в тебе хоть капля чести! И сейчас Беллы не было бы здесь.
Этот Евгений ведь даже младше его самого. Что это такое — в двадцать три года получить абсолютную власть над огромной страной? Над сотнями тысяч живых людей? Не как Карл Сезаринг — тот никогда не осознавал ответственности. Обязанностей у него не было — только права. Как и у его родного дяди — отпетого мерзавца Гуго Жирного.
Но ведь с Евгением Мидантийским всё иначе. И от этого еще паршивее. Знать, что твой враг — даже не подонок и не мерзавец. Просто… разумный политик. И даже искренне любит свою семью. Он ведь за родную дочь рискнул и собой.
Арно Ильдани в последнем случае поступил бы так же, но не Фредерик Юбочник. А ведь он был еще ничего — на фоне всех последующих эвитанских королей.
— И я знал принца, что придерживался совсем других принципов. Я был другом его сына.
Евгений длинной, тонкой палкой поворошил остатки погибающего костра. Те слабо заалели и задымились, пытаясь ожить. Каким болотным кустом была при жизни эта палка? Деревьев здесь нет…
— Думаю, ты говоришь о полководце Арно Ильдани.
— Нетрудно догадаться.
Император наконец закончил точить клинок и одним движением ловко и осторожно вбросил его в грязные как их одежда, ножны. Брезгливости в нем ни на медяк. Радоваться ли хоть этому?
Спасенная девочка лишь шелохнулась, так и не проснувшись. А Белла спит сейчас крепко, как усталое дитя.
— Да. И не только потому, что твоя спутница по скитаниям принцесса Арабелла — невеста Грегори Ильдани. Ты слишком часто сам упоминал Грегори Ильдани.
— Белла — мой друг и названая сестра.
А может, не только названая. Но императору Мидантии такое знать незачем точно.
— И ты давно знаешь, кто отец ее ребенка. Она изначально призналась в этом.
— Пусть так. Но догадаться легко и без того. Даже у вас в Эвитане подобные принцу Арно — редкость. И вспомни конец его судьбы.
— Он и у тиранов бывает не слаще, — Витольд здоровой рукой поправил повязку поудобнее. Уже привычно морщась от боли. — И не только у нас в Эвитане или в Мэнде. Вспомни…
— Моего отца и дядю? Согласен. Но я не сказал, что одобряю тиранию. Вспомни, отца я сверг сам. Чтобы не дать ему убить мою семью, веришь ты в такой мотив или нет. А у вас в Эвитане и сейчас есть политик, чьи убеждения схожи с вашим Арно. Герцог и маршал Анри Тенмар. Я уже говорил тебе о нем. Но он — не король и никогда таковым не станет. Когда у него был шанс примерить корону, он надел ее не на себя. Как считаешь, Витольд Тервилль, о чём это говорит? А сейчас нам пора разбудить дам, вернуться к холмам и поискать укрытие понадежнее открытого неба. Видишь черные тучи на горизонте. Вдруг они собрали воду из Гиблой Реки?
2
