— Точно может знать лишь сам господин посол, — осторожно двинул конницу кардинал. — Кто знает? При их личной встрече не было свидетелей, как не было их и… на исповеди полномочного господина посла.
Да. Это теперь единственный способ делиться сведениями.
— Вы разглашаете мне тайну исповеди?
— Уверен, ни полномочный господин посол, ни справедливый и милосердный Творец не против. А если и да — что ж, перед последним из них мы все ответим в свое время.
— Кто сейчас занимает Пурпурный престол? — добралась Элгэ до главного вопроса.
Евгений Мидантийский оказался больше человеком, чем Элгэ о нем думала. Но, при всём к нему сочувствии — неважно, по большому счету, куда девался с трона император. Главное, его там больше нет.
— Императрица-Регент Юлиана Кантизин. Регент при маленькой императрице Виктории. Темная история, — кардинал поморщился. — Коронацию Юлианы подтвердил под присягой Первый Стратиг Мидантии — патрикий Октавиан Кратидес, по прозвищу Мидантийский Барс, в прошлом матерый заговорщик. По слухам, истинный отец императрицы Юлианы. Но если не учитывать слухи, то Юлиана Кантизин — сама императорского рода. Дочь младшего из братьев Кантизинов, Михаила. И следующая в очереди на Пурпурный Престол после маленькой Виктории. Не считая, правда, несчастной сестры бедного Константина — юной Зои, но за той никто не стоит. А вот Юлиана Кантизин участвовала почти во всех заговорах вокруг Пурпурного престола. И уцелела.
— О, Творец! — вырвалось само у не слишком верующей Элгэ.
Элгэ тоже — следующая после Диего и Алексы. И Виктору об этом известно. Не потому ли он не спешит спасать Диего?
И не потому ли не стоит оставлять Алексу одну? Она помнит, как чуть не погибли Алиса Марэ и ее маленький сын. И не побоялась заподозрить в этом Виктора.
Именно Алекса первой решила, что Виктору не нужен живым и их брат Диего?
И неужели Евгений Мидантийский совершил ту же ошибку, что и сама Элгэ? Юлиана Кантизин — его кузина. Они выросли вместе, как и Элгэ с Виктором. Кому верить, как ни своим, да?
Императрица Юлиана показалась тогда Элгэ… странной. И очень опасной. Но они слишком кратко виделись.
Можно расспросить при встрече Анри Тенмара, но он тоже вряд ли слишком приглядывался к тогда еще не коронованной императрице. Зачем? В Мидантии никогда не правили женщины.
— Это еще не всё. Я не просто так уподобился старушкам-сплетницам. Императрица Юлиана еще в бытность принцессой переписывалась с тогда еще даже не наследником Аравинта Виктором Зордесом-Вальданэ. Предлагала ему престол… и себя в придачу. В очень откровенных выражениях. Приложив к посланию не только прядь рыжих локонов, но и… портрет в полный рост. В обличии древней мидантийской богини любви, в миг ее рождения из раковины морской.
— В том виде, в каком рождаются? Простите, вопрос вызван не женской ревностью.
— Вы — не больше ревнивица, чем — я сплетник, — вздохнул кардинал. Кажется, он с трудом не отводит взгляд. И не краснеет. — И вы… слишком красивы, чтобы ревновать к кому бы то ни было. — Он всё еще умеет краснеть, как интересно. — Да, портрет был создан в том виде, в каком принцесса позировала. Как в миг рождения. Копий было несколько… высылались не только Виктору Вальданэ. Но только он сейчас занимает Эвитанский трон. Как раз тогда, когда Юлиана Кантизин единолично правит Мидантией.
Будь у Элгэ возможность, она вытащила бы не только Диего. Еще и несчастную маленькую мидантийскую девочку, кому не повезло оказаться в полной власти мачехи-интриганки.
И насколько имеет значение, что Виктор так и не счел нужным сообщить столь важные новости Элгэ?
Что ж, маршал Анри Тенмар уж точно не имеет никакого доступа к тайне исповеди. И вряд ли у него есть шпионы в Мидантии, или Элгэ ничего не знает уже о нем.
Эйда Ревинтер, виконтесса Николс, урожденная графиня Таррент, сестра жены маршала Тенмара поймет, что именно должна передать и кому. И, пожалуй, самое время вытребовать у Виктора прощение Конрада Эверрата и прочих… взамен их высылки из столицы.
И настаивать перед Жераром, чтобы михаилиты точно шли через Тенмар. И там оставили Алексу.
В Тенмаре в любом случае будет безопаснее не только Его Высокопреосвященству.
Угрызений совести нет, и вряд ли появятся. Элгэ — паршивая жена, но Виктор — ничуть не лучший муж. Да и в первом браке она была супружницей не лучшей, так что ей это не в новинку. Это у Виктора еще нет братьев для наставления ветвистых рогов. Не с кардиналом же Евгением Элгэ этим заниматься, в самом деле. И не с суровым михаилитом Жераром. Этот ее не вдохновил бы, даже не будь он монахом.
Элгэ в чём-то там клялась перед алтарем… сдуру. Но не в государственной присяге Виктору точно — он тогда еще не был коронован. Их сначала обвенчали, а потом уже всё остальное.
