— Жива и здорова. Принцесса, в отличие от Виктора, рисковала лишь собой. Не страной — Мидантия сильна. И не близкими — никого из семьи она таковыми уже не считала. Ее интересовала лишь месть. Если Виктор тоже считал врагами мать, дядю, сестру и лучшего друга — я готов поставить их с той принцессой на одну шкалу. Но Виктор рискнул своей семьей только ради того, чтобы потешить честолюбие. Почувствовать себя фигурой в политической игрой. Тогда как на деле еще не годился даже в ратники.
— Повторю: Виктор — идиот. Но он любит Беллу. Виктор — ее родной брат. И ничего не сделает дурного ни сестре, ни ее ребенку.
— Считай, как знаешь. Я могу лишь советовать. Но честолюбивому дураку и эгоисту в одном лице я бы доверять не стал. Особенно если этот честолюбивый дурак и эгоист внезапно обрел власть, не имея на то особых оснований. И будь у меня самого на эту власть прав побольше.
Так ты и не доверяй. Мы-то здесь при чём?
— Сам понимаешь, что это совет врага.
— Я — не враг Анри Тенмару. Спроси у него сам, когда встретишь. Я — не враг твоей стране, потому что у нас хватает общих врагов. Черные Змеи, например. Ты сам был в Мэнде. Ты видел, что они такое и чем подобное кончается. Сейчас не время грызться за власть и территории. Я лишь прошу тебя не верить прежним друзьям, и раньше готовым тебя бездумно подставить. Считай, что я пытаюсь искупить вину.
— Ты? После того, как потащил Беллу умирать в этот проклятый особняк, набитый черными жрецами, как рыбацкая бочка — кильками?
— Я рассчитывал ее спасти, но ты прав: никаких гарантий не было. Тогда я спасал свою дочь ценой жизни чужой. Витольд Тервилль, я не претендую на благородство. Но и Виктор Вальданэ —
И не одну страну тебе это не напоминает, а, император Мидантии без году неделя?
2
Течение широкой реки бурным не назовешь. Но по ту сторону не видно берега. Только бесконечная толща воды.
А уж что в ней водится… Оно запросто и брошенный камень схарчит — не подавится.
Плохо, что здесь кругом — топи. Без умелого проводника из местных не пройдешь. Сохранился только небольшой пятачок холмов. По странному совпадению — вокруг подземного хода. Почти ровным кругом. Будто чем дальше — тем слабее… сила круга.
Больше нигде холмы в этой местности не сохранились. Даже совсем низкие. Стоптались, осели. Но, по словам престарелого местного жителя, некоторые из них он еще помнит — «когда был совсем мальцом».
А переправляться через эту широченную Реку — нужно быть конченым самоубийцей. Даже если забыть обо всё более явной вони.
Что здесь гниет, теперь более чем очевидно. Река.
— Здесь время безумно, — вещает старик, встреченный ими почти у самого выхода из пещеры. И лишь чудом не убитый Витольдом Тервиллем. — И мир безумен. Здесь властвует Кронос. Древний забытый бог.
Раз безумный — может, его и следовало забыть? А тут зачем-то вспомнили и откопали.
Поклонник древнего бога явно не боится никого. И даже не удивился появлению незваных гостей — невесть откуда. Рожденным здесь пугаться уже нечего.
И не спросил про подземный ход. Видимо, не важно. Не ему, ни встреченным на узких соседних тропах туземцам. Им, в отличие от Евгения и его спутников, не страшно, что приречные тропы полузатоплены. И ступать приходится чуть не по колено в воде. Ну… у кого есть колено.
А что удобно старику, Евгений пока поостережется спросить. Внешне он ничем не отличается от них самих, но вдруг только внешне? Да и без одежды, пусть старой и бедной, они его не видели. А босиком ветхий с виду старец здесь ступает смело.
Но зато ясно, почему в эту удаленную провинцию десятилетиями никто не рвется наместником. Достаточно взглянуть на местных жителей.
Но хоть в жертву принести никто не пытается — уже хорошо. Как и особо приблизиться. Держатся шагах в десяти — самые смелые и любопытные. Не то чтобы боятся — может, они тоже считают людей каким-то другим видом? Евгений не удивится уже и этому.
И всё же кто тогда старик? Вроде бы человек, а понять, что внутри, — не в силах Евгения. Того зла, что исходит от змеежрецов, не ощущается — уже повезло.
Арабелла Вальданэ и Витольд Тервилль упорно держатся рядом. Не отступают. Не на тех напали.
Да и лучше здесь лишний раз не бегать. Можно нарваться и на кого поопаснее… местных жителей. Они хоть мирные. Пока. Или просто пришельцы из Гелиополиса еще не всех тут встретили.
Но пока кого здесь бояться — этого древнего деда? Он сам — всё же не колдун, иначе уж точно сбежал бы в другое место. Почти хоть куда. Вряд ли проводник через топи нужен уроженцу здешних мест.
А все прочие и сами подойти не пытаются. И даже молчат.
Но, возможно, не все — потому что нет настроения разговаривать с чужаками. Или даже с местным старцем.
Кто-то говорить еще и не может. Или
