Справа и слева от прохода нарастал шепот, но Ана продолжала идти к тронам. Это она. Исчезнувшая принцесса. Сумасшедшая принцесса. Мертвая принцесса.
Ана не спускала глаз с тети.
– Ты отрицаешь обвинения, которые я тебе предъявляю? – спросила она, повышая голос, чтобы перекричать наполнивший тронный зал шум.
– Ана? – Морганья потрясла головой, изображая крайнее удивление и неверие. – Я не понимаю. О чем ты говоришь?
– Я непонятно изъясняюсь?
Ана сделала еще шаг вперед, медленно приближаясь к помосту.
– Тогда позволь мне объяснить все по порядку. Обвиняю тебя в убийстве моей матери, покойной императрицы Катерьянны Михайловой, – шепот толпы перерастал в гвалт, – убийстве моего отца, покойного императора Александра Михайлова, – все присутствующие разом ахнули, – и попытке убить моего брата, императора Лукаса Александра Михайлова.
Теперь и члены Имперского совета громко требовали показать им Ану, а перепуганные взгляды гостей метались от нее к Моргане.
– Ты отрицаешь свою вину?
Морганья трясла головой, на ее лице появлялось выражение ужаса.
– Ты… о чем ты говоришь? – она ткнула пальцем в Ану и визгливо прокричала: – Ты убила своего отца.
– Ты меня подставила.
В мгновение ока ужас стерся с лица Морганьи. Ее выражение стало по-змеиному спокойным и расчетливо-холодным.
– Довольно! – проревела она.
Перемена была разительной. Было очевидно, что все слова и действия Морганьи были просто постановкой.
– Не знаю, как тебе удалось пройти мимо дворцовой стражи, но одно очевидно: ты опасна. – Морганья щелкнула пальцами: – Стража. Схватить ее.
– Нет! – прокричала Ана, но солдаты уже спешили к ней с мечами наготове, лезвия отливали черным камнем.
Ана повернула голову и заметила, что тусклые зеленые глаза брата все еще смотрят на нее.
– Лука, – позвала она. – Лука, прошу… это я!
Стражники окружали ее. Ана медленно пятилась назад. Она могла легко справиться с ними силой родства. Но это поставит на ней клеймо монстра, которым эти люди ее и так считали. Это была не драка – это было представление.
Ей необходимо было показать им, что она пришла с миром; ей нужно было сражаться с помощью слов.
– Стойте, – сказала Ана, и стражники приостановились. Она подняла взгляд на Морганью. – Ты отрицаешь, что ты аффинит с силой родства к плоти и мысли?
По тронному залу вновь прокатился удивленный возглас толпы.
– Что ты подчинила себе дворцового алхимика и заставила его изготовить яд, который впоследствии убил моих родителей? Что ты прямо сейчас управляешь разумом моего брата-императора?
– Это безумие, – воскликнула Морганья, и Ана была рада услышать нотку тревоги в ее голосе. Ее глаза, напротив, горели огнем грядущего возмездия.
– Стража! Схватить ее! И мы сможем продолжить коронацию!
– Кольст графиня Морганья, – ровно произнесла Ана. – С подобными обвинениями в твой адрес ты не можешь стать императрицей, пока не будешь оправдана. Это закон Кирилии – наш закон.
– Она права, – раздался чей-то голос.
Со своего места встал один из членов Имперского совета, и в зале повисла тишина. Его волосы с проседью были аккуратно причесаны, а лицо испещряли многочисленные морщины – признак мудрости, возраста и, в его случае, силы. Ана узнала его. Это был советник Дагислав Тарас. Он был ближайшим другом отца, его доверенным лицом, и поговаривали, что его собирались назначить советником императора, но потом эту должность занял Садов.
– Это закон, Кольст графиня.
– Ты забываешь, Тарас!
Встал еще один советник с короткими светлыми волосами, которые выдавали в нем северного кирилийца. На носу у него виднелась полоска шрама. Ана узнала его по неукротимой, воинственной энергии. Максим Золотов, бывший командующий Кирилийской армией, ныне – член Имперского совета. Он устремил горящий взгляд на Ану.
– Принцесса – точнее, бывшая принцесса – все еще обвиняется в убийстве и государственной измене. Исходящие от нее обвинения не рассматриваются.
Ана воззрилась на него, и Золотов тактично отвернулся. Внутри она почувствовала острую боль, причиненную предательством. Во времена своего заточения она тайком перемещалась по дворцу и издалека наблюдала за работой советников. Она запомнила их имена, выделила тех, кто нравился ей больше других. В числе последних был Золотов. Он поразил ее своей смелостью, преданностью и прямолинейностью. Теперь он выступал против нее, и это было больно.
Тарас пронзил Золотова взглядом.
– Ты прав, Максим. Статус принцессы ставит под сомнения ее обвинения. Но в своде кирилийских законов нет правила, запрещающего подсудимым предъявлять обвинения третьим лицам.
Они не были за нее, но и не были против. Они просто трактовали закон.
Тарас повернулся к трону.
– Когда в законах нет подходящих предписаний, мы обращаемся к императору. – он помедлил. – Кольст император?
Наконец Ана смогла посмотреть на фигуру подле Морганьи. Брат наблюдал за происходящим безо всякого участия, как будто смотрел на дерущихся на улице крыс.
– Лука, – снова позвала Ана. – Лука, прошу тебя, посмотри на меня. Я говорю правду. У меня есть доказательства – клянусь жизнью. Она отравила твое тело и твой разум, Лука.
