На последних словах она взмолилась.
– Прошу. Послушай меня.
– Ты убежала, когда тебя обвинили в убийстве, – прокричал член совета. – Разве это не признание вины?
– Я убежала, потому что была невиновна и знала, что мне нужно найти доказательства, чтобы в тюрьму сел настоящий убийца.
Все это время Ана не сводила глаз с брата.
– Лука. Умоляю, – ее голос превратился в хриплый шепот. – Ты знаешь меня, братик. Ты знаешь, как я люблю империю. Поверь мне.
Во взгляде Луки что-то мелькнуло, он посмотрел на нее безумными глазами. Ана никогда не забудет этот взор – взор человека с мертвой душой.
Ее сердце надрывалось.
Лука открыл рот. Оттуда прозвучал голос тише шепота:
– Мы продолжим коронацию.
– Нет! – Ана бросилась вперед. – Нет, Лука, – она тобой манипулирует…
– Стража, бросить ее в темницу!
Морганья снова обрела уверенность; она стояла у трона и сжимала кулаки. Стражники одновременно двинулись вперед, но Ана удержала их силой родства. Она знала, что в зал прибежали лучники и уже нацелили свои стрелы ей в спину. Они ждали команды стрелять.
– Нам нужен божевосх. Я знаю, что она может делать своей силой родства – я своими глазами видела. Владимир! Владимир!
– Кольст графиня, позвольте мне.
Ана застыла, услышав мягкий, вкрадчивый голос. Среди членов совета, сидевших ближе всего к трону, стояла фигура, облаченная в белые одежды алхимика. Тециев дотронулся до своего божекруга и посмотрел на Морганью.
Лицо Морганьи смягчилось.
– Давай, Петр.
В ее глазах светилось тайное торжество.
Тециев повернулся к Ане.
– Предатель, – фыркнула Ана.
Ее больше не одолевала злоба. В ее груди поселилась уверенность. Если ей и суждено погибнуть, по крайней мере она заберет этого убийцу с собой.
Ана уже направила на него свои силы, как вдруг вспомнила кое-что. Подвал, в нем плачущий, напуганный человек.
Морганья сильна, но она уязвима.
Что из сказанного Тециевым тем вечером было правдой?
Она может контролировать лишь один разум в конкретный момент времени. И ее контроль можно разрушить. Когда ты применила ко мне силу родства, она вытеснила силу родства Морганьи, сказал Тециев.
Возможно ли это? Что ее сила родства может заглушить силу родства Морганьи и прервать контроль тети над Лукой хотя бы ненадолго? Ана сомневалась. Может, все, что говорил Тециев, было ложью. Но… Она вспомнила его глаза, полный сожалений голос, слова, произнесенные шепотом в темноте. Она не могла избавиться от чувства, что он тогда говорил правду. Надо попытаться. Ана направила силу родства на Луку и очень аккуратно потянула. Даже на расстоянии она чувствовала, что с его кровью было что-то не так: большое количество инородной субстанции. Кровь была вялая и холодная, когда ей следовало быть пульсирующей и теплой. Сердце Аны сжималось, но она потянула еще раз.
Она сосредоточила все свои усилия на брате, поэтому почти не обратила внимания, когда ее схватили стражники, приставив мечи к горлу. Сплав металла с черным камнем холодил шею.
Ана потянула в третий раз. Лука моргнул. Тихо вздохнул. Ану захлестнула радость, когда он посмотрел на нее. По-настоящему посмотрел.
Глаза Луки стали ярче, в них отражалась тревога, как будто его разбудили после долгой спячки.
Прошу, Лука. Проснись.
– Остановитесь, – сказал Лука.
Весь собравшийся императорский двор смотрел на него в изумлении. Тециев моргнул и повернулся к нему.
– Кольст император?..
Но глаза Луки вновь тускнели. Он откинулся на спинку трона и выглядел еще более потерянным, чем раньше. Он выдохнул, как будто потратил слишком много энергии. Совершенно равнодушно он произнес:
– Мы должны продолжать коронацию.
Ану охватило отчаяние. Морганья смотрела прямо на нее; уголок ее губ изгибался, напоминая ухмылку.
– Я, Лукас Александр Михайлов…
– Нет! – кричала Ана, но брат лишь строго посмотрел на нее, как когда-то смотрел папа.
Все катилось в пропасть.
– Заставьте ее замолчать, – скомандовал Лука солдатам. Он резко перевел на нее взгляд, в котором светилась уверенность и императорская сила. – Тихо, малая.
Малая. Ана уставилась на брата. Сердце ее билось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку и выскочит наружу.
Собрав остатки сил, Лука выпрямился. Прерывающимся голосом он стал повторять заученные фразы:
– Я, Лукас Александр Михайлов, объявляю о своем временном отречении от престола Кирилийской империи по причине слабого здоровья.
Лицо Морганьи торжествующе светилось.
– В случае моего отречения или смерти, корона Кирилийской империи переходит наследнику престола, – Лука так сосредоточенно смотрел на Ану, что она забыла, как дышать. – Наследницей престола и будущей императрицей Кирилийской империи я назначаю кронпринцессу Анастасию Катерьянну Михайлову.
Рамсон был на волоске от смерти. Под его ногами вибрировал пол, когда он уклонялся от очередной врезающейся в стену мраморной колонны. Дыхание было прерывистым, а по лицу стекала кровь.
Он потряс головой, чтобы в глазах перестало двоиться. Ана все еще была в тронном зале. И ради нее Рамсон удерживал Керлана и его дружков здесь.
