Вскоре тронный зал наполнила какофония голосов. Члены Имперского совета вставали на свои кресла, перевешивались через балюстраду из красного дерева, кричали что-то в адрес Луки и Морганьи. На лице последней застыл ужас. Стражники, оставшиеся у помоста, были не менее ошарашены. Они поднимали руки, пытаясь успокоить толпу.
Эта мысль привела Ану в оцепенение, и она могла лишь стоять и наблюдать за разворачивающейся перед ней сценой. Морганью будут судить за государственную измену и убийство; яд, который послужит уликой против Морганьи, и противоядие, которое спасет жизнь Луке, в аптекарском крыле.
Стражников, удерживающих Ану, тоже обуяли сомнения. Они немного отступили и опустили мечи, наставленные на новопровозглашенную наследницу империи.
Ана направила на них силу родства и оттолкнула. Она выпрямилась и вышла вперед. Гвалт стих, и множество глаз следило за ней, пока она шла по проходу к помосту.
Кто-то крикнул:
– Остановите ее!
Морганья стояла у трона. Еще минуту назад она была уверена, что он будет ее. Одну руку она положила на спинку, как будто хотела одновременно и защить свое право на трон, и спрятаться за него.
– Стража!
– Нет! – скомандовал Лука. Он пытался встать, и Ане было больно смотреть на его мучения. – Моя сестра – наследница империи, и обращаться с ней необходимо соответственно.
Морганья молниеносно развернулась к нему.
– Кольст император, – сказала она. – Я понимаю вашу любовь к сестре, но вы не можете отрицать, кто она есть на самом деле! Кровавая ведьма Сальскова!
Она повернулась к толпе.
– Разве не были вы в тот день на Винтрмахте, когда она убила восемь невинных людей, повинуясь своей чудовищной жажде крови?
По комнате прокатилась волна вздохов; несколько гостей и советников вскрикнули.
– Ты права, – сказала Ана, и взгляды всего зала были прикованы к ней, пока она медленно подходила к трону. – Я делала ужасные вещи, и мир неустанно напоминал мне о том, что я чудовище. Но ты, Морганья, такая же.
Ана замедлила шаг. Теперь их с тетей разделял лишь помост.
– Ты разве не видишь? Мы одинаковые. Но кое-кто однажды сказал мне, что сила родства не определяет нас. Нас определяет то, как мы решаем ее применить.
Глаза Луки излучали гордость.
– Мы обе знаем, что эта империя разваливается. Но мы не сможем это исправить с помощью страха или мести.
Ана подумала о словах Садова и как глубоко они врезались в ее память. Она постепенно начинала в них верить, верить, что она действительно та, кем ее считали. Монстр. Деимхов. Она прошептала хрипло:
– Прошу, мамика. Выбери светлую сторону. Мы можем помочь нашему народу… вместе.
Несколько мгновений Морганья стояла, не двигаясь. Она была похожа на каменную статую. А потом она прищурила глаза. Ее голос, спокойный и холодный, отозвался эхом во всех уголках зала.
– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Анастасия.
Ана почувствовала странное давление, пригвоздившее ее к месту, не позволяющее двигаться. Ее разум накрыла пелена тьмы.
Аффинит плоти, способный управлять сознанием.
Ана поняла, что они были отражением друг друга, она и ее мамика. Обе были рождены со страшной силой родства. Обеих мир воспринимал как зло.
Во всем есть светлая и темная сторона.
Морганья сделала свой выбор.
Со всей силой и яростью, Ана потянула за кровь Морганьи.
Морганья открыла рот и вскрикнула. Она споткнулась, начала падать, пытаясь удержаться за трон. Меньше чем за секунду она снова превратилась в сломленную, напуганную девочку.
– Прошу, – плакала она, протягивая дрожащую руку к Луке.
– Стража! – Лука поднялся на ноги, придерживаясь за трон, чтобы устоять. – Отведите графиню Морганью в подземелья для допроса. Как ваш император, я приказываю вам подчиняться указаниям наследницы престола. Мы перевернем этот дворец, но найдем яд, которым пользовалась Морганья.
Большой тронный зал погрузился в хаос. Советники и гости кричали, пытаясь осмыслить разворачивающиеся у них перед глазами события. Ана не сводила глаз с помоста.
Она одна заметила, как Морганья посмотрела на Луку. Взглядом, сулившим смерть.
Ану внезапно обуял страх. Что-то подсказывало ей: вот-вот случится нечто неописуемо ужасное.
Ана подбежала к помосту.
– Лука! – крикнула она.
Она не знала, почему зовет его. Она понимала лишь, что ей нужно быть рядом с ним.
Брат повернулся к ней. Улыбка стерлась с его лица, когда он увидел испуг сестры.
– Лука!
Ана сосредоточенно следила за скрюченной фигурой Морганьи и направляла всю мощь силы родства на нее, прижимая ее к полу и не позволяя двигаться.
Камень в груди стал немного легче. Еще десять шагов. Она еще сильнее надавила на Морганью. Ты не причинишь ему боль.
Краем глаза она заметила движение. Из-за бело-золотого трона Луки появилась рука. Пальцы, бледные, длинные и страшно знакомые, обвивались вокруг какого-то предмета. И это был не кнут.
Улыбаясь, Садов вонзил клинок в грудь Луки.
Время остановилось. Весь мир – со своей кровью, телами, криками – отошел на второй план. Остался только Лука, и медный привкус его крови в воздухе, усиленный силой родства.
