– Даю подсказку, – сдался он. – Я не был ни солдатом, ни охранником, так что тут ты не угадала. Однако я учился ведению боя.
Ана нахмурилась. Он был новобранцем в какой-то организованной военной группировке, но, видимо, так и не принял участия в боевых действиях. Он был дезертиром? Или бросил обучение, отыскав более прибыльный способ зарабатывать на жизнь?
– Как ты сюда попал?
Рамсон постучал указательным пальцем по подбородку.
– Дай-ка подумаю. Если я правильно помню, мы приехали в Ново-Минск на лошади, чуть не погибли в Манеже, а потом у меня не было выбора, и я пошел за твоим другом Красным плащом…
– Рамсон, – устало одернула Ана. Зря она ожидала от него прямого ответа.
Но то, что он сказал дальше, удивило ее. Рамсон опустил глаза, прядь волос упала ему на лицо.
– Я связался не с теми людьми.
Ана подалась вперед. В этот момент он выглядел таким ранимым, с опущенными обнаженными плечами и склоненной головой. Ей хотелось протянуть руку и дотронуться до него.
Но Ана подавила этот порыв. Вместо этого она с жаром вылила на него слова Шамиры.
– Жизнь не может быть постоянно счастливой и состоять исключительно из чудес. Мы берем то, что нам дают, а потом сражаемся до последнего, чтобы было лучше. Так мне сказала Шамира, и она права, Рамсон.
Рамсон молчал. Потом он медленно выдохнул и поднял на нее удивленные глаза.
– Дворянка.
Ана моргнула.
– Что?
– У тебя была попытка отгадать мое прошлое. Теперь моя очередь, – он склонил голову и игриво улыбнулся. – Дворянка. Ты говоришь на благородном кирилийском наречии нараспев и четко артикулируешь гласные.
Он прищурил глаза, продолжая думать и постукивать пальцем по подбородку.
– Ты очень образованна, иногда мне кажется, что выучила наизусть содержание целой библиотеки. А еще ты ведешь себя, как будто я тебе принадлежу, даешь мне приказы, важничаешь и сыплешь пустые угрозы…
– Они не пустые.
– А как ты задираешь подбородок, когда смотришь на что-то с презрением. Я часто удостаиваюсь такого взгляда.
Рамсон улыбался, и что-то в его глазах заставило ее затаить дыхание, но в то же время она чувствовала себя легко.
– Когда ты напугана, ты поднимаешь голову и расправляешь плечи, как будто приказываешь себе не бояться. Когда ты над чем-то серьезно задумываешься, ты хмуришь брови, совсем немного, вот тут. А иногда, когда ты думаешь, что тебя никто не видит, ты смотришь вдаль отсутствующим грустным взглядом.
Улыбка исчезла с его губ, а теплый огонек в глазах разгорелся еще сильнее, грозясь поглотить ее. Уничтожить ее.
– Когда ты заходишь в комнату, ты грациозна и степенна, как настоящая императрица, и, клянусь, даже боги откладывают свои дела, чтобы взглянуть на тебя в этот момент.
Ана поняла, что забыла, как дышать. Сердце колотилось в грудной клетке, притягиваемое к нему необъяснимой магнетической силой. Все, что она смогла сказать, было:
– Не думаю, что все это обязательно свойственно дворянкам.
– Ну, значит, я встречал не так много дворянок на своем веку, – мягко отозвался Рамсон. – По крайней мере, ни одна из них не была похожа на тебя.
Ее пульс участился, когда он потянулся к ней, чтобы убрать выбившуюся прядь волос за ухо. От его прикосновения по ее телу пронеслась волна тепла. В комнате было слишком жарко, а запах ладана дурманил. Ана перевела взгляд на его руку.
И кое-что заметила.
– Что это? – прошептала она, неуловимо проводя пальцем по внутренней стороне его запястья. Там была татуировка, чьи темные линии складывались в растение с тремя маленькими цветками-колокольчиками, простое и элегантное.
Рамсон резко втянул воздух и отдернул руку. Он потер то место, на котором была татуировка.
– Ничего.
– Рамсон…
– Нам нужно отдохнуть. Уже поздно.
Его лицо снова стало непроницаемым. Ана спрашивала себя, не причудились ли ей, измученной горем и уставшей, эти последние несколько минут.
В комнате стало вдруг душно, жара, благовония и захламленные полки стали давить на нее, и нужно было немедленно уходить. Ана встала. Ее щеки горели – от чего? Стыда? Разочарования? Но что она ожидала от Рамсона? Она действительно вошла в эту комнату, полагая, что он раскроет перед ней душу и все свои секреты? Что он перестанет сменять маски и она сможет ненадолго взглянуть в его настоящее лицо?
Или это была очередная маска?
Отвернувшись от нее, Рамсон надевал рубашку, и Ана почувствовала жжение подступающих к горлу слез. Она спрашивала себя, правда ли она увидела в этом темном беспросветном тумане человека, которого стоит спасать, или же все это время это была просто игра света и тени?
На задворках сознания она услышала зов крови и призвала свою силу родства. Кровь Рамсона пылала ярко и жарко, кровь остальных аффинитов мерно текла по их венам, пока они спали в гостиной.
Но снаружи было что-то еще.
– Рамсон, – она схватила его за руки, и на его лице отобразилось удивление, – там люди…
В этот момент в дверь трижды тихо постучали. Ана чувствовала, что один из аффинитов встал, чтобы открыть.
Дурное предчувствие овладело Аной. Она не успела издать и звука, как из гостиной послышался грохот распахнутой настежь двери.
