Но Ана не обращала на них внимания. Она вернулась к брокеру. Тот лежал на полу, скрючившись, но девушка с легкостью вновь его подняла. Когда она приблизилась к нему, на нее снизошло странное ощущение спокойствия.
– Ты узнаешь меня? – как будто кто-то другой говорил за нее, губы произносили чужие слова.
Мужчина висел в воздухе, его тело выгибалось, а глаза выкатывались из глазниц. Он открыл рот, чтобы ответить, но по его подбородку потекла кровь.
– Нет? – Ана продолжала наступление. Ее охватил азарт. – Быть может, ты вспомнишь маленькую земляную аффинитку, которую ты схватил в Кирове. Ребенка, которого ты заставил выступать этой ночью. Девочку, которую ты убил.
По лицу брокера было понятно, что он понял, о ком идет речь. Он боролся с ее хваткой, рот его открывался, как у рыбы, выброшенной из воды. Ана стояла на расстоянии вытянутой руки от него; она видела, как лопаются вены в его глазах, а белки глаз окрашиваются красным. Кровь хлестала из его губ.
В этот момент она вспомнила Зимнюю ярмарку в Сальскове, крики и ужас, охвативший народ, когда ее сила родства лишила жизни восьмерых ни в чем не повинных людей. Она услышала голос Луки – голос разума, который направил ее руку и ее силу.
Заглянув в молящее лицо брокера, Ана пыталась обнаружить в себе хоть толику жалости.
Но вместо этого она нашла воспоминания о том, как ясные глаза Мэй угасают и становятся пустыми.
И тогда другой голос прошептал:
Ана улыбнулась, подняла обвитую венами руку и сжала шею брокера. Она блестела, красная и скользкая. Кровь приятно покалывала кончики ее пальцев.
– Ты боишься? – прошептала Ана. – Знаешь, иногда, чтобы убить одного монстра, нужен другой монстр.
Она приблизилась к его лицу, чтобы он смог заглянуть в устрашающие алые недра ее глаз.
– Вспоминай мое лицо, когда будешь гореть в аду, деимхов.
Резко сжав пальцы в кулак, она потянула. Раздался влажный звук разрыва. Красная жидкость полилась из него, как из откупоренной бутылки, заливая пол и образуя лужи под ногами Аны.
Когда кровь вытекла из него, Ана больше не контролировала его безжизненное тело. С грохотом оно упало на землю.
Ее сила родства отхлынула, как отлив, унося с собой красный оттенок в ее видении мира, звон в ушах и адреналин. Тело брокера лежало у ее ног, конечности его были выгнуты под странными углами, как у сломанной куклы.
Ана отшатнулась назад. Тошнота подступала к горлу, во рту появился привкус желчи, сильный и горький. Смутно стала вырисовываться гостиная и все в ней находящееся. Перевернутые диваны и канапе. Разбитые огнешары и разорванные книги. Сломанные книжные полки. И в дальнем конце комнаты – свернувшееся в клубочек тело Рамсона, на том же месте, куда она его швырнула.
Ана всхлипнула. В какой-то момент комната опустела; но теперь тяжелые парчовые занавески, ведущие в дальнюю комнату, и остальная часть дома возникли вновь. Ана встретилась взглядом с Юрием. За его спиной стояла Шамира, держа на руках ребенка-аффинита. Остальные аффиниты стояли чуть позади.
Слезы затуманили глаза Аны.
– Простите меня… я не… я…
Слова застыли у нее на губах. Что бы она ни сказала, это не оправдает содеянного в глазах дюжины свидетелей.
Голова Аны закружилась, она начала погружаться во времена, когда ей было восемь и мир казался калейдоскопом криков и ужасов. Она дышала часто и поверхностно.
Ана развернулась и выбежала за дверь. Предрассветный воздух щипал ее щеки, холод пробирал до костей и высасывал из ее тела тепло. Перед ней раскинулось темное пятно северной тайги, и Ана вспомнила ночь, когда она потеряла все и сбежала во тьму.
Этой ночью она снова рисковала все потерять. Мэй, лучик света в ее жизни, которая усмиряла ее, заставляла быть лучше, учила, как важно любить.
Теперь ее не стало.
Но остался еще один человек. Ана поняла это, когда дом Шамиры превратился в светящееся золотое пятно далеко позади.
Лука был все еще жив. И он нуждался в ней.
Ана дрожала, но продолжала идти вперед. Город Ново-Минск спал под колпаком неба, переливающегося из черного в темно-фиолетовый с едва заметными оттенками голубого у горизонта.
Позади послышался топот. Знакомый голос позвал ее по имени. Ана замедлила шаг. Обернулась. Со стороны дома Шамиры виднелась приближающаяся копна ярко-рыжих волос Юрия.
– Не уходи, – сказал он.
