Рамсон быстро подошел к ней вплотную. Ана машинально отшатнулась назад и ударилась головой о стекло. Рамсон в это время наклонился вперед и положил руку на дверь, находящуюся прямо за ней. Потом он протянул вперед вторую руку. В этот момент Ане показалось, что он либо ударит ее, либо поцелует – но он всего лишь прижал палец к ее губам.
– Прошу, замолчи, – прошептал он, и тревога в его тоне заставила ее прикусить язык.
Он был так близко, что Ана могла рассмотреть царапины и порезы на его подбородке, небольшую кривизну его носа, взмахи ресниц над карими глазами, широко раскрытыми от удивления. Он нагнулся к ее уху. Его шепот был тише дыхания.
– За нами следят.
Она выглянула посмотреть из-за его плеча. Сквозь пелену накативших слез проступали очертания ниши, такой узкой, что даже руки в стороны не вытянуть. Она вдруг заметила, что по ту сторону штор подозрительно тихо, что музыки и шума практически не слышно. Любому, кто стоял снаружи, было легко услышать их голоса.
Рамсон положил руку ей на плечо, он пристально посмотрел на нее, как будто она была не в себе и могла в любую секунду съехать с катушек. Ана сглотнула. Поток эмоций схлынул так же быстро, как и накатил, усмиренный холодком страха и необходимостью действовать.
Продолжая смотреть на Рамсона, Ана просканировала окружающее пространство силой родства. Это было подобно факелу, зажженному в темноте: с помощью силы она видела кровь. В теле стоящего перед ней Рамсона она была горячей и яркой, пульсирующей, подгоняемой мощными ударами его сердца. Ана продолжила смотреть дальше. В поле зрения ее силы оказался весь второй этаж банкетного зала Керлана, темнота, отсутствие крови, пока…
Вот оно.
Одиночная фигура, неподвижно стоящая у лестницы в нескольких шагах от их ниши.
В груди у нее похолодело.
Рамсон следил за ее лицом, как будто он уже знал, что она делает.
– Ты кого-то чувствуешь? – его губы почти не двигались.
Ана кивнула.
– Можешь что-то сказать о них? Что на них надето, как они выглядят?
Как будто в ответ на его вопрос и на действие ее силы родства, Ана почувствовала, как что-то надвигается – ледяная стена, которая обрушилась на ее силу родства, как поток воды на горящий факел.
Это чувство было Ане знакомо. У нее чуть не подогнулись коленки, когда она вспомнила обстоятельства, при которых она с ним сталкивалась.
– Егерь, – прошептала она.
Рамсон едва заметно кивнул.
– Не двигайся. Парочки постоянно приходят сюда, чтобы… уединиться. Пусть он и о нас так подумает.
Ана заметила, что крепко держится за Рамсона: одной рукой она вцепилась ему в плечо, а другую положила ему на спину. Рамсон придерживал ее за талию, его теплая ладонь так и оставалась у нее на плече. От него пахло одеколоном, ненавязчивым, с легкими нотками пряностей и тайны.
Он прижался к ней сильнее и уперся лбом в холодное стекло двери, ведущей на внешний балкон.
– Доверься мне, – прошептал он, его дыхание обжигало ее шею. – И скажи мне, если он будет двигаться.
Ее сердце, казалось, грозилось вырваться из груди от страха, что их поймают, и от какого-то еще чувства, которое она совсем не понимала. Ткань их нарядов шелестела, и в тусклом свете, проникающем из-за штор, они казались сплетением шифона, рук и ног, и осторожного дыхания.
Рамсон вздохнул, жилистые мышцы на его шее дернулись. Его голова была склонена, а дыхание согревало изгиб ее шеи и голые плечи. Еще немного ближе и…
Сила родства подсказала Ане, что что-то изменилось. Она встрепенулась.
Человек, стоявший снаружи, исчез.
Она чувствовала, как егерь спускался по лестнице, пятно его крови становилось все более размытым, пока не растворилось в хаосе банкетного зала.
– Он ушел, – прошептала она.
Ана почувствовала, как Рамсон облегченно выдохнул, его ладонь соскользнула с ее плеча, царапая мозолями ее обнаженную кожу. Он сжал ее руку и отступил. Выбившаяся прядь волос свисала ему на глаза; почему-то Ане хотелось подойти и смахнуть ее.
Рамсон взглянул на нее. Ана ответила тем же, в глубине души ей было стыдно за свой недавний приступ гнева. Рамсон тоже, казалось, перестал злиться. Он продолжал смотреть на нее озадаченно. Губы его были полуоткрыты, как будто он хотел что-то сказать и в то же время ждал, что она заговорит первая.
Ана сглотнула. По затылку поднималась волна жара, молчание становилось невыносимым. Ей нужно было его нарушить.
– Рамсон, – вдруг произнесла она. – Больше никогда не приказывай мне замолчать.
Он моргнул, уголки его губ поползли вверх, пока не превратились в улыбку. Она не была хитрой или язвительной: самая обычная широкая улыбка. Глаза его тоже улыбались, как будто он находил в Ане что-то невероятно забавное. И впервые ей показалось, что между ними возникло что-то настоящее, нежное.
В ее груди зашевелилось светлое чувство. Но Ана отвернулась, прежде чем улыбнуться.
Она попробовала повернуть латунную ручку стеклянной двери, и та поддалась. В комнату ворвался прохладный ветерок, и Ана вдохнула аромат зимней ночи. Она обернулась посмотреть на красные шторы в поисках тени, которая все еще тревожила ее воображение. И вздрогнула.
