Когда Ана проснулась, небо горело огнем. У нее кружилась голова, ее тошнило и очень хотелось пить. Казалось, она проспала несколько суток. На западе собирались облака, и заходящее солнце окрашивало их в яркие оттенки красного, кораллового и фиолетового. Когда Ана распахнула окна, в воздухе стоял привкус зимы и надвигающегося снегопада.
Она помылась в небольшой банной в конце коридора, стараясь не думать о происхождении запекшейся крови у нее на лице и руках. События прошлой ночи казались сном: Юрий, Красные плащи, дом Шамиры, брокеры. И Мэй.
Нет, она не станет об этом думать. Точно не сейчас, ведь сегодняшний вечер был апофеозом всего, к чему она шла в течение последних одиннадцати месяцев.
Она переживет эту ночь, найдет алхимика и уедет отсюда. И поэтому Ана взяла все воспоминания о последних сутках и спрятала их под замок. Сегодня ей нужно быть максимально собранной, сильной и сообразительной.
Она осматривала содержимое всех конвертов, которые они с Рамсоном прикрепили к стене, пока не нашла нужный. Платье, купленное пару дней назад, мягко скользнуло по ее фигуре. Оно было сшито из белого шифона, вышито крошечными бусинами, переливающимися белым, серебристым и голубым цветом, которые вместе с полупрозрачными складками юбки водопадом спадали на пол у ее ног. Она посмотрелась в разбитое зеркало, висящее на стене, сделала вдох, и платье засияло, как падающий снег.
Ана взяла коробочки с новыми кремами и пудрами и начала краситься, стараясь подражать своим служанкам, которые в детстве делали ей макияж. Она равномерно распределила по коже крем с бронзовым оттенком, чтобы замаскировать синяки и ссадины. Затем нанесла на лицо розоватую пудру, от которой кожа заблестела. Темные румяна под скулы и немного алой помады на губы.
Когда она закончила и посмотрела на свое отражение, ей стало немного легче. Ана едва узнавала девушку, хмуро глядящую на нее из зеркала. Эта девушка выглядела нарочито ухоженно и неестественно. Как любая благородная дама в Ново-Минске.
Никто ее сегодня не узнает. Она превратилась в призрака.
И тем не менее, когда Ана надела выбранную маску, она ощутила облегчение во всем теле. Цвет маски сочетался с платьем, а по краям у нее вились узоры из снежинок. Согласно традиции, маски не были обязательным атрибутом Первоснежа. Но… жители Ново-Минска, очевидно, питали к ним особую слабость.
«Все балы в Ново-Минске маскарады?» – спросила она Рамсона пару дней назад.
Он улыбнулся ей из-под своей черной маски.
Новоминчанам есть что скрывать.
Ана запихнула оставшиеся вещи в небольшую шитую бисером сумочку, которую она купила специально для бала: портреты Луки, родителей, мамики Морганьи и Петра Тециева. Новый огнешар. Карта. Добравшись до дна своего заплечного мешка, Ана ненадолго замерла, а потом извлекла оттуда один медник.
Это был последний из тех трех, что она отдала Мэй. В следующем городе купим себе что-нибудь вкусненькое.
К горлу подступил ком. Ана моргнула, и призрак широкой улыбки Мэй исчез в опускающихся на город сумерках.
Она убила брокера, который убил Мэй. Но стоит ли одна жизнь другой?
Ана поцеловала монету и спрятала ее в недрах своей сумочки, которую потом повесила себе на запястье. Она нашла обрывок бумаги с адресом имения Керлана, который Рамсон дал ей несколько дней назад, и взяла его с собой вместе с фальшивыми документами.
Затем она собрала остатки бумаг и планов в жестяное ведро, предназначенное для водных процедур, подожгла их и смотрела, как они горят, пока от них не остался лишь пепел.
Ана надела серебристо-белые перчатки в тон, набросила на плечи меховую накидку и, прежде чем уйти, в последний раз осмотрела опустевшую комнату. Она была готова. Рамсон внес их в список приглашенных как господина и госпожу Фарральд – распространенная брегонская фамилия, которая подстегнула любопытство Аны, но она ни о чем не спрашивала. У Рамсона на все были свои причины; и сейчас было неподходящее время, чтобы пытаться в них разобраться. Итак, она в одиночку предстанет перед воротами поместья, придумает причину отсутствия своего мужа. Оставшаяся часть плана остается неизменной: найти Тециева, заманить его в подвал, путь к которому Рамсон схематически изобразил в виде карты и заставил ее запомнить, покинуть особняк через секретный ход. Рамсон нанял экипаж, чтобы он увез их далеко-далеко отсюда.
Смеркалось; последние лучи солнца уступили темно-фиолетовому пологу ночи. На небе собирались тучи. Вдоль улицы зажглись фонари, и Ново-Минск ожил, наполнился искрящимся светом, шумным смехом и приглушенными, но вездесущими музыкой и песнями из баров. Жители Сальскова зажигали в окнах светильники из голубой бумаги и сидели дома, чтобы встретить Первый снег со своими близкими. Жители Ново-Минска выходили на улицы. Ана проходила мимо толп гуляк, поющих песни на старокирилийском, одетых в белые одежды и блестящие голубые уборы с карикатурным изображением богов. Они танцевали, смеялись и пили, свет фонарей отражался от их масок и от монет в их руках.
