– Мне было четырнадцать лет, когда меня в первый раз заставили убить человека. Какую-то рабыню. На вид ей было не больше семнадцати. Гурланка с оливковой кожей и потухшим взглядом. Это было незаконно, но законность в Королевском совете никого не волновала. – Бо презрительно фыркнул. – Четырежды я отказывался, и каждый раз меня жестоко избивали за это. Наконец мне сказали, что если я не убью девушку, то погибну сам. Когда я снова отказался, они пригрозили лишить жизни Таниэля, Тамаса и Влору, единственных дорогих мне людей. Я был молод и глуп и поверил им. Я не мог допустить, чтобы мои друзья погибли, и когда от меня опять потребовали убить девушку-рабыню, я сделал это так быстро, как только смог.
Слеза скатилась по щеке Бо, но он мгновенно вытер ее, как только заметил, что Нила смотрит на него.
– Зачем они заставляли вас? – спросила потрясенная Нила.
Толкнуть четырнадцатилетнего подростка на хладнокровное убийство – это было ужасно жестоко.
– Чтобы сделать меня сильнее. Чтобы показать, какова на самом деле жизнь в Королевском совете. Я пытался сбежать оттуда семь раз или даже восемь. Меня ловили и опять избивали. Я был учеником самого куратора, и он заявил, что не позволит пропасть моему таланту из-за того, что у меня слабая воля. Бездна, я ненавидел этого человека. Я делал все возможное, чтобы осложнить ему жизнь: старался прилюдно опозорить его, начал спать с его любовницами, когда мне едва исполнилось шестнадцать. Однажды я даже подложил дерьмо ему в постель. – Бо коротко хохотнул. – И все побои, все не оставляющие следов магические пытки лишь укрепляли мою ненависть. Я даже поклялся убить его, но Тамас позаботился об этом раньше меня.
Нила почувствовала ужасную пустоту внутри. Все эмоции, все жизненные силы внезапно оставили ее.
– И я тоже должна стать такой? Человеком, которым движет лишь ненависть и отвращение к самой себе?
– Эй, полегче, – осадил ее Бо. – Мной никогда не двигало отвращение к себе. Я запрятал это чувство в самый дальний уголок сознания.
Уголки губ Нилы приподнялись в улыбке.
– Нет, – продолжил Бо. – Я не хочу, чтобы вы стали такой. Я хочу, чтобы вы научились управлять своей силой и жили так, как подсказывает совесть. Но иногда она будет требовать, чтобы вы убили человека. Такова жизнь Избранного. Ваша сила накладывает на вас обязанности – защищать друзей и соотечественников.
Нила кивнула, не найдя подходящих слов.
– Потом станет легче. – Бо ободряюще обнял ее за плечи. – Только не черствейте душой. Не становитесь такой, как я. Вы должны сделать все возможное, чтобы не допустить этого.
Она почувствовала, как его рука опустилась ниже.
– Это правда?
– Что?
– Или вы просто пытаетесь забраться ко мне под юбку?
Бо вздрогнул, и Нила тут же пожалела о своих словах. Это была правда. Каждое слово. И она только что оттолкнула его от себя – пусть даже в шутку.
– Простите, – пробормотала она. – Я не хотела…
Он криво усмехнулся:
– Что ж, по крайней мере, это честно. Пойду поищу себе палатку.
– Не уходите.
Бо хмуро взглянул на нее, а затем снова обнял.
Нила положила голову ему на грудь, прислушиваясь к ударам его сердца, и замерла. Крики умирающих, звучавшие в ее голове, утихли.
Но что-то подсказывало ей, что со временем их станет намного больше.
Тамас просмотрел горы рапортов о сражении, в котором он, как все были уверены, одержал победу.
Оно уже получило название битвы у ручья Нейда, по имени той речушки, которая протекала через поля боя. Судя по тому, что никаких слухов о четырехдневном отсутствии фельдмаршала по лагерю не ходило, Абракс решила сохранить тайну, а Олем заставил своих штуцерников держать язык за зубами. На какое-то время. Несколько сотен солдат знали, что Тамас отправился спасать Таниэля. Так или иначе, кто-то из них проговорится. Но чем позднее это произойдет, тем лучше.
Тамас трижды перечитал отчет Влоры, а кроме того – рапорты трех генералов, пяти полковников, двух капитанов и одного сержанта. Безусловно, Влора дала наиболее полную картину сражения, но остальные дополнили ее подробностями, о которых она не знала или посчитала недостаточно важными.
Фельдмаршал протер глаза и устало вздохнул. Он отдал бы сейчас что угодно за миску тыквенного супа Михали. Или даже за возможность пять минут поболтать с ним. Михали, при всех его недостатках, прекрасно помогал Тамасу снять напряжение, о чем фельдмаршал сам не догадывался, пока не услышал о гибели бога.
Но возможно, Тамас просто позволил себе небольшую слабость.
– Олем! – позвал фельдмаршал. – Олем!
Полог палатки приподнялся, и внутрь заглянул охранник. Тень от лампы заплясала по его лицу.
– Простите, сэр, но Олем отдыхает. Я могу что-то сделать для вас?
– Э-э, нет. Не беспокойся. Я сам… Постой, который теперь час?
– Думаю, около одиннадцати, сэр.
– Спасибо. Разыщи инспектора Адамата. Если он не спит, попроси его зайти ко мне через полчаса. Но если он уже уснул, тогда не буди.
Рапорт инспектора Тамас тоже прочитал.
