Фельдмаршал достал из кармана сложенный лист бумаги и развернул его:
– Мы готовы предложить свои, не менее великодушные условия мира: вы полностью выводите свою армию из Адро, отказываетесь от ваших глупых требований и признаете нашу республику перед всем Девятиземьем. Вы передаете нам десять тысяч акров земли на Янтарных равнинах и клянетесь, опять же перед всем Девятиземьем, не нарушать мира в последующие сто лет. Вы возвращаете нам всех пленных и оставляете заложников как гарантию того, что все условия будут выполнены.
– А что мы получим взамен?
– Взамен я обещаю, что не перебью вашу армию, как стадо бешеных коров.
Регалиш снова вскочил на ноги:
– Вы зашли слишком далеко!
– Сядь на место, змееныш. Я говорю с королем, а не с его шавками. В дополнение ко всем этому вы передаете нам Кресимира.
– Даже не пытайтесь поднять вопрос о выдаче Кресимира, – отрезал Ипилл.
– Я так и думал, что он лежит, – пробормотал Таниэль.
Тамас жестом приказал сыну замолчать.
– Таковы наши условия.
– Как великодушно, – проворчал Ипилл. – Своего первенца я вам тоже должен отдать?
– У меня уже есть Беон. Хотя, насколько я понимаю, он всего лишь третий ваш сын.
Кезанская Избранная хмыкнула, но проглотила смешок, как только король сверкнул на нее глазами.
– Тамас, а мою ногу вы не хотите? – продолжил Ипилл. – Может быть, вы желаете стать герцогом? Вы требуете слишком много.
– Таковы наши условия, – повторил фельдмаршал.
– Они окончательные?
– Посмотрим. Это же переговоры.
Кезанская делегация собралась в дальнем углу зала, а Тамас отвел своих спутников к входной двери.
– «Это же переговоры», – передразнила его леди Винсеслав. – Тамас, вы никудышный дипломат. С таким же успехом вы могли бы сказать, что готовы сдаться.
– К старости я растерял былое упрямство.
– Мы не обсуждали вопрос о Кресимире.
– Таниэль уже проговорился, что нам известно о его состоянии. – Тамас уничтожающим взглядом посмотрел на сына. – Кроме того, мы можем поставить Кезу любые условия, какие только захотим. Если Кресимир придет в себя, то уничтожит нас вне зависимости от того, о чем мы здесь договоримся.
– Зачем тогда было требовать, чтобы его передали нам?
– Так мы умрем намного быстрее, – предположил Олем.
Тамас впился взглядом в телохранителя.
– Возможно, мы найдем способ сдержать его. Или убить.
– Он не согласится отдать Кресимира, – к удивлению Тамаса, вступила в разговор Нила.
– Откуда у вас такой опыт в государственной политике, юная Избранная? – не сдержал недовольства фельдмаршал.
Снова заболела рана, и уверенность, которую он чувствовал с утра, начала испаряться. Возможно, политика и была более подходящей забавой для стариков, но она выматывала Тамаса сильнее, чем война. Он предпочел бы все решить в сражении, а не в словесных состязаниях с заплывшим жиром монархом и его советниками.
– Я согласен с ней, – сказал Таниэль.
«Кто бы сомневался».
– Правильно. А что скажете про их требования?
– Мы не заплатим им ни краны, – заявила Винсеслав.
– И не отдадим ни пяди нашей земли, – снова вмешалась Нила.
– Само собой, само собой.
Словесные баталии продолжались целый день. На предложения кезанцев Тамас отвечал встречными, которые точно так же отклонялись. Проведя в спорах несколько часов, делегации разошлись сначала на обед, а затем и на ужин, доставленный маркитантами из обоих лагерей.
Спустя два часа после наступления сумерек стороны согласились объявить перерыв и встретиться на том же месте через три дня.
– Мне необходимо время, чтобы проконсультироваться со своими советниками, – заявил Ипилл. – И учесть интересы моих подданных.
– Вы так трепетно заботитесь об их жизни и процветании, – съязвил Тамас.
– Королевская корона – это тяжкое бремя, – слабо улыбнулся в ответ Ипилл.
Вскоре Тамас и его спутники тронулись в обратный путь.
– Мы заночуем где-нибудь поблизости? – спросил Олем.
Фельдмаршал покачал головой:
– Я бы лучше вернулся в лагерь.
– До него целых восемь миль.
Тамас оглянулся сначала на леди Винсеслав, затем на Таниэля и Нилу:
– Как вы считаете?
– Если вы остановитесь по дороге, я поеду дальше один, – объявил Таниэль.
– Мне тоже не хотелось бы попасть в руки кезанским королевским гвардейцам, – согласилась леди Винсеслав.
Далеко за полночь они подъехали к адроанскому лагерю. Тамас еле держался в седле. Рана в груди продолжала болеть, а в голове словно перекатывались мельничные жернова. Переговоры отняли у него последние силы. Единственный их смысл заключался в том, чтобы не дать Ипиллу продолжить войну до появления деливской армии. Деливцы непременно захотят участвовать в переговорах, и тогда положение Кеза станет намного тяжелей.
Тамас удивился тому, как хорошо держится в седле Таниэль, спешивший вернуться к своей возлюбленной, а заодно и оказаться подальше от человека, виновного в смерти его матери. Сам Тамас целый день гнал от себя мысли об Эрике, чтобы не вцепиться в горло Ипиллу и завершить дело, начатое много лет назад. Справиться с собой было нелегко.
– Сэр, – ворвался в мысли фельдмаршала голос Олема. – Что-то не так.
Тамас помотал головой, чтобы прогнать дремоту.
– В чем дело?
