Таниэль не желал ничего слушать. Что, если Избранные просто не смогли убить Ка-Поэль? Может быть, она защитила себя такими же заклинаниями, какие раньше охраняли его самого. И только поэтому кезанцы вынуждены везти ее с собой, до тех пор пока не распутают чары.
Но она не могла сделать себя нечувствительной к боли. Что, если они начнут пытать ее?
Он должен спасти Ка-Поэль во что бы то ни стало.
– Таниэль!
Голос Влоры ворвался в его мысли, словно осиное жало.
– В чем дело?
– Нам нужно остановиться.
– Как, уже? – Он моргнул, чтобы увлажнить сухие от встречного ветра глаза. – Гэврил, объявляй привал и смени дозорных.
Два дня назад они взяли за правило каждые два часа сменять разведчиков, отправленных далеко вперед, чтобы избежать возможных ловушек. Гэврил засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул, подзывая людей.
– Нет, – тихим голосом объяснила Влора, подъехав ближе. – Нам нужно остановиться на всю ночь. Люди устали, и просто чудо, что ни одна лошадь не споткнулась в темноте.
– В темноте? Света еще достаточно.
Гэврил отдал распоряжения и присоединился к ним.
– Ты сейчас в пороховом трансе, – напомнил он. – И так давно, что уже не отличаешь дня от ночи.
– О чем ты? – Таниэль протер глаза и впервые почувствовал усталость и боль в ногах. Похоже, и вправду стемнело. – Должно быть, солнце только что село.
– Уже почти полночь, – мягко возразила Влора.
Беспокойство в ее взгляде взбесило Таниэля. С чего бы вдруг ей вздумалось заботиться о нем? Он уже готов был накричать на нее и снова поднять людей, но, присмотревшись, понял, что все действительно измучены переходом.
– Хорошо, остановимся на ночлег, – решил он. – Норрин и Флерьер будут караулить в первую вахту. Я возьму на себя вторую. Влора и Долл, будете третьими. Выступаем завтра на рассвете.
Он соскочил с седла, отгородившись от Влоры лошадиным крупом, и с удовольствием услышал, как она рысью ускакала прочь. В небольшом отряде в караул следует назначать пороховых магов – Таниэль научился этому у своего отца. Пороховые маги считались офицерами, зато в сне и отдыхе нуждались меньше, чем простые солдаты.
Двадцать минут он вытирал и чистил свою лошадь, а затем устроил стоянку чуть в стороне от остальных. Собрал сухих веток для небольшого костра, поджег их порохом и протянул руки к огню, надеясь прогнать боль из пальцев, которые трое суток не отпускали поводьев.
Кошки по-прежнему скребли у него на душе, словно пытаясь выбраться наружу. Умом он понимал, что устал не меньше других, однако сомневался, что сможет уснуть до тех пор, пока не спасет Ка-Поэль.
Из темноты бесшумно возник Гэврил и сел рядом с Таниэлем.
– Норрин и Долл сходили в разведку. Впереди на дороге никого нет. Можно разжигать костры.
У Таниэля, все еще державшего руки над огнем, внезапно пересохло в горле. Бездна, что бы сказал об этом Тамас? Ведь это Таниэль командовал отрядом. Это он должен был выслать разведчиков, назначить караульных и разрешить людям развести костры.
– Спасибо, – хрипло произнес он.
– Не стоит благодарности. – Гэврил обошел вокруг костра, устроился поудобней, прислонившись спиной к дереву, и вытащил флягу из кармана. – Хочешь выпить?
– Нет.
Гэврил сделал жадный глоток.
– Ты сегодня что-нибудь ел?
– Конечно.
На самом деле Таниэль этого не помнил. Последние десять часов он провел словно во сне.
Гэврил достал завернутый в бумагу пакет и бросил на колени Таниэлю. Судя по всему, дневной паек.
– Спасибо, я в порядке, – сказал Таниэль, возвращая пакет.
– Ешь, упрямый сукин сын! Милостивый Адом, кем ты себя возомнил? Своим отцом?
Таниэль сдержал резкий ответ и развернул пакет с сушеной говядиной и хлебом. Мастер Горного дозора сказал именно те слова, которые он ожидал бы услышать от своего отца. Таниэль вздохнул и попытался притвориться, будто они на него не подействовали.
– Ты ничего не знаешь о моем отце.
Гэврил поперхнулся, закашлялся и завалился на бок.
– Бездна, этот фатрастианский ром попал мне в нос.
– Что ты хотел сказать?
Таниэль смутно помнил, что Гэврил когда-то служил вместе с Тамасом, но ему казалось, что этот разговор случился много лет назад.
– Я сказал, что ром попал мне в нос.
– Нет, что ты хотел ответить, когда я сказал «Ты ничего не знаешь о моем отце»?
– Ничего-ничего. Как-нибудь в другой раз.
Гэврил замолчал, наблюдая за тем, как Таниэль машинально пережевывает жесткий, безвкусный хлеб. Одно расстройство, а не еда. Особенно для такого медведя.
– Хочешь кусочек? – предложил Таниэль.
– Нет, я уже поел пару часов назад.
Гэврил еще раз глотнул из фляги и уставился в огонь.
Таниэль закончил ужинать и потянулся за своей флягой. Гэврил снова предложил рому, и он согласился. Ром обжег горло, оставив во рту сладковатый привкус.
– Откуда у тебя этот шрам?
Гэврил на мгновение приподнял брови, а затем скосил глаза себе на запястье. Красная полоса тянулась по всему предплечью до самого локтя. Он опустил рукав мундира и закрыл шрам.
– Ты слишком строг к своему старику, – сказал Гэврил.
– Извини.
– Тамас, конечно, несносный старый сукин сын, но он пытается быть хорошим отцом.
