Кровавая плата полностью

– Тогда почему бы тебе снова не присесть?

Он шагнул к ней, и Корин отступила назад.

– Нет, спасибо, я постою. – Она чувствовала, что едва сдерживается. – Что ты хотел мне показать?

Норман горделиво выпрямился и не с первого раза продел большие пальцы в петли на поясе. Это точно ее впечатлит.

– Я могу призывать демонов.

– Демонов?

Он кивнул. Теперь она забудет о своем мертвом парне и дурацкой теории о вампирах и станет его.

Корин дополнила предыдущий образ Нормана конической шапкой со звездами и волшебной палочкой и на этот раз не сумела сдержать смеха. Реакция была вызвана нервами, поскольку, несмотря на репутацию Нормана, она почти верила, что он говорил правду, и была готова к его доказательствам.

Но Норман об этом не знал.

Она смеется надо мной. Да как она смеет, после того как я единственный не стал насмехаться над ней? Как она посмела? Ведомый обидой и гневом, Норман метнулся вперед, схватил Корин за плечи и впился в ее рот с такой силой, что разбил верхнюю губу о ее зубы. Он даже не заметил легкой боли, вдавливаясь всем телом – от губ до бедер – в ее мягкую податливую плоть. Он научит ее не смеяться над ним!

Но следующая вспышка боли выбила воздух из легких и заставила его попятиться назад, хныча. Он споткнулся о край сундука, сел, хватаясь за промежность. Все вокруг стало красным, затем оранжевым, потом черным.

Корин тыкала в кнопку лифта, проклиная себя за глупость.

– Вызывает демонов, ага, ну как же, – рычала она и пинала стальную стену. – А ведь я почти ему поверила. Очередная фразочка для съема.

Только вот в тот миг, когда Норман схватил ее, его лицо исказилось в такую гримасу, что ей действительно стало страшно. Он почти потерял человеческий облик. Правда, затем его действия стали обычными – она знала, как реагировать на подобное нападение, и впечатление прошло.

– Мужчины такие скоты, – проинформировала она пожилого и слегка удивившегося джентльмена из Ост-Индии, ожидавшего на первом этаже.

В дверях она обнаружила, что новая красная перчатка выпала из кармана куртки во время схватки и осталась в квартире Нормана.

– Просто прекрасно.

Она подумывала о том, чтобы вернуться, – она знала, что справится с Норманом, если дело дойдет до драки. Но все же решила, что не стоит. Если она сомкнет руки на его тщедушной шее, то скорее всего просто задушит его.

Она втянула голову в плечи, стараясь укрыться от ветра, и загашала к машине. Чтобы успокоить задетое самолюбие, Корин стартанула с места, сжигая резину.

По мере того как боль утихала, гнев рос.

Она смеялась надо мной. Я поделился тайной столетия с глупой девчонкой, которая верит в вампиров, а она надо мной посмеялась. Не будучи уверен, что ноги его выдержат, Норман осторожно поднялся. Все всегда смеялись надо мной. Меня последним выбирали в команду по бейсболу. Я никогда не носил ту же одежду, что и другие дети. Они смеялись даже тогда, когда я получал высший балл за тест. Со временем он перестал им об этом рассказывать – о пятерках с плюсом, о своих проектах, которые учителя использовали как вспомогательный материал на занятиях, о том, что он три года подряд выигрывал на научной ярмарке, о том, что за выходные прочел «Войну и мир». Им были неинтересны его победы. Они всегда смеялись.

Так же, как посмеялась она.

Гнев выжег остатки боли.

Стараясь не сводить колени, Норман отодвинул сундук к стене, схватил с дивана плед и повесил его на полдюжины крючков над дверью в квартиру. Тяжелая шерсть уловит большую часть вони, чтобы та не разносилась по коридору. Он на несколько сантиметров приоткрыл балконную дверь и, чтобы она не закрылась, поставил в щель освежитель воздуха в форме гриба. Не обращая внимания на внезапный поток холодного воздуха и усилившийся шум сверху, он придвинул вентилятор вплотную к проему и включил его.

Затем он сходил в гардеробную за хибати и пластиковым ящиком.

Он установил маленькую жаровню как можно ближе к вентилятору, возвел пирамиду из трех брикетов угля, пропитал их жидкостью для розжига и бросил спичку. Вентилятор и сильный ветер, гуляющий вокруг здания, позаботились о дыме, та незначительная часть, что оставалась в комнате, его не беспокоила, так как он отсоединил детектор дыма в квартире и еще четыре на этаже. Он дал брикетам прогореть, а сам тем временем достал мелки и нарисовал пентаграмму.