Обычный мел плохо рисовал на невощеном плиточном полу, поэтому Норман пользовался пастельными мелками. Разницы, судя по всему, не было. По углам пентаграммы он расставил свечи – в каждом одна черная высотой девять дюймов и одна красная высотой шесть дюймов. Ему пришлось обрезать свечи в двенадцать и восемь дюймов, и он обнаружил, что часть черных свечей на самом деле фиолетовые. Но это тоже, похоже, не играло роли.
После того как свечи загорелись, он встал на колени перед тлеющими углями и начал пошагово призывать демона.
В магазине в китайском квартале он купил золотую цепочку в восемнадцать карат длиной пятнадцать сантиметров. При помощи щипчиков для ногтей он отрезал три или четыре звена и уронил их на красные угли. Норман знал, что хибати не дает температуры, достаточной для того, чтобы расплавить золото, но каждый раз, когда он просеивал остатки пепла, он ни разу не заметил блеска металла.
Ладан он купил в модном гастрономе на Блур-стрит Уэст. Он понятия не имел, для чего другие люди использовали рыжеватые хлопья – он не мог себе представить, чтобы кто-то их ел, но, возможно, они могли служить приправой. Он бросил полпригоршни, и хлопья медленно воспламенились от тепла. Пошел густой едкий дым, но вентилятор с ним почти справился.
Кашляя и потирая слезящиеся глаза рукой, Норман потянулся за последним ингредиентом. Мирру он приобрел в магазине, торгующем эфирными маслами и специализирующемся на создании персональных фирменных парфюмов. Она оказалась дороже золота. При помощи пластикового измерителя, который мать подарила ему перед отъездом, он аккуратно отмерил восьмую часть чайной ложки и капнул на угли.
Тяжелый запах ладана сделался еще гуще, и воздух в квартире стал горьким на вкус. В первый раз, когда Норман испробовал мирру, то практически сразу решил отказаться от нее, так как не мог отделаться от связанных с ней исторических ассоциаций. Столетиями мирру использовали для обработки трупов, и каждый раз, когда он поливал маслом угли, то высвобождал века смерти. Во второй раз он уже не думал о смерти, так как знал, что впереди его ждет нечто похуже. Сейчас, на своем седьмом призыве, он уже не отвлекался на запах.
Стерильные иглы – точно такие же, какими Красный Крест брал первоначальный образец крови у доноров, – он купил в магазине медицинских товаров. Обычно он терпеть не мог эту часть ритуала, но сегодня он был так зол, что не стал медлить. Легкая боль пробежала от кончика пальца вниз, пока не смешалась с пульсирующей болью в промежности, и внезапно сексуальное желание чуть не выбросило его из процесса. Тяжело дыша, он кое-как сумел вернуть контроль над собой.
Три капли крови упали на угли, и с каждой каплей он произносил слово призыва.
Он наткнулся на эти слова в одном из текстов на занятиях по сравнительному религиоведению. Ритуал он создал сам, основываясь частично на исследованиях, частично на общей логике.
Воздух над центром пентаграммы задрожал и изменился, как будто что-то изнутри пыталось вытолкнуть его. Норман ждал, хмурясь по мере того, как запах горящих пряностей сменялся отвратительной вонью разложения, а на смену ритму из соседской стереосистемы пришла беззвучная пульсация в черепе.
Появившийся демон был ростом с человека и примерно человеческой формы, отчего казался еще более ужасным. Норман подошел к краю пентаграммы, хватая ртом воздух.
– Я призвал тебя, – объявил он. – Я твой хозяин.
Демон наклонил голову, и от движения его черты изменились, словно бы под влажной кожей отсутствовал череп.
– Ты мой хозяин, – сказал демон, хотя служившее ему ртом отверстие не подстраивалось под произнесенные слова.
– Ты должен делать то, что я приказываю.
Огромные желтые глаза без век оглядели периметр тюрьмы.
– Да, – наконец согласился демон.
– Сегодня одна особа надо мной посмеялась. Я хочу, чтобы подобное никогда не повторилось.
Демон молча ждал дальнейших инструкций, меняя цвет с грязно-черного на зеленовато-коричневый и обратно.
– Убей ее!
Ну вот, он это сказал. Норман стиснул кулаки, чтобы руки не дрожали. Он чувствовал себя непобедимым гигантом. Наконец он взял дело в свои руки, принял власть, которая принадлежала ему по праву. Пульсация становилась все сильнее, так что теперь вибрировало все тело.
– Кого убить? – спросил демон.
Его слегка ироничный тон вернул Нормана с небес на землю.
– НЕ СМЕЙ НАДО МНОЙ СМЕЯТЬСЯ! – крикнул он, дрожа от ярости, и сделал шаг вперед. Однако Норман вовремя спохватился и повернул ступню под неестественным углом, чтобы не оказаться внутри пентаграммы.
Демон в ответ бросился на него, и двое оказались практически нос к носу.
– Ха! – Норман хохотнул, отступая назад. – Ты такой же, как и все они! Думаешь, сам такой крутой, а я ничтожество! Только вот не забывай, что ты – там, а я – здесь. Я призвал тебя. Я тебя контролирую! Я – ХОЗЯИН!
Гневная тирада ничуть не тронула демона, и он вернулся в центр пентаграммы.
– Ты – хозяин, – спокойно произнес он. – Так кого убить?
