Когда она подходила к зданию, с парковки вырулила патрульная машина, и Вики остановилась, глядя, как та поворачивает на восток, на Финч-авеню. В 09:20 утра в Страстную пятницу машин почти не было, и можно было легко ошибиться, полагая, что горожане решили воспользоваться возможностью отоспаться, хотя религиозный праздник отмечала лишь треть населения. Вики прекрасно знала, что покой Торонто только снится. Когда количество дорожных жалоб снижалось, увеличивалось количество домашних проблем, поскольку любящие семьи проводили целый день вместе. А в районе Джей-Финч, куда направилась машина, количество безработных зашкаливало – там и в лучшие времена бушевали страсти, что уж говорить о выходных.
В свою бытность полицейским она почти год проработала в 31-м. Подходя к участку, она вспомнила ряд ситуаций и поняла, что совсем не скучает по работе в полиции.
– Кого я вижу – победоносная Нельсон! Она покинула нас, но не была забыта. Что принесло тебя в эту задницу мира?
– Мысль о том, что я увижу твою улыбку, Джимми. – Вики водрузила два пакета на стойку и поправила очки замерзшими пальцами. – Наступила весна, и, подобно ласточкам, я возвращаюсь в Капистрано[7]. Сержант на месте?
– Да, он в…
– Не ее собачье дело, где сержант!
Куда менее прочное здание сотряслось бы от этого рявканья. Следом за фразой в приемную участка выкатился старший сержант Стенли Илджон. Он прошествовал мимо Джимми и встал возле стойки.
– Ты обещалась быть к девяти, – сказал он с претензией. – Ты опоздала.
Вики молча протянула пакет с пончиками.
– Взятки, – фыркнул сержант, кончики его красиво подкрученных усов при этом дернулись от силы выдоха. – Хватит тут прохлаждаться. Тащи свою задницу сюда. А ты, – он стрельнул взглядом по Джимми, – марш за работу.
Джимми, который и без того работал, ухмыльнулся и проигнорировал его. Вики сделала, как было сказано, и, пока сержант Илджон усаживался за свой стол, взяла стул и устроилась напротив него.
Несколько мгновений спустя сержант стряхнул каждую крошечку сахарной пудры с накрахмаленной рубашки.
– Значит, так, мы с тобой оба знаем, что дать тебе ознакомиться с отчетами о происшествиях будет нарушением правил.
– Да, сержант.
Если бы на посту оказался кто-то другой, Вики скорее всего пришлось бы напомнить старшим по званию о том, что они задолжали ей ответную услугу.
– И мы оба знаем, что ты внаглую пользуешься своей репутацией крутого копа, способного творить чудеса, в попытке обойти эти самые правила.
– Да, сержант.
Илджон первым порекомендовал ее к ускоренному повышению, приводя в качестве доказательства ее досье арестов. Когда она ушла из полиции, он позвонил ей и стал выпытывать о ее планах, а затем практически приказал что-то сделать со своей жизнью. Не то чтобы он ее поддержал, но в момент, когда Майк Челлучи практически обвинил ее в том, что она сбежала, грубая доброжелательность сержанта давала хоть какую-то опору.
– Если мне за это влетит, я скажу им, что ты прибегла к рукопашной, в которой вам, частным детективам, говорят, нет равных, и одержала верх, а затем принялась читать отчеты, стоя над моим окровавленным телом.
– Может, мне тогда врезать вам легонько?
Хотя он едва преодолел минимальные ограничения по росту, поговаривали, что Стенли Илджон ни разу не проиграл схватки. С чем бы то ни было.
– Нечего тут умничать.
– Простите, сержант.
Он постучал квадратным пальцем по планшетке, лежавшей на столе, и лицо его приняло суровое выражение.
– Ты действительно веришь, что можешь что-то с этим сделать? – спросил он.
Вики кивнула.
– Сейчас мои шансы раскрыть это дело выше, чем у кого бы то ни было в этом городе, – спокойно ответила она.
Илджон всматривался в нее какое-то время.
– Я тоже умею рисовать линии на карте, – наконец сказал он. – Крест, который образуют первые шесть смертей, отмечает место к северу отсюда. Все копы в участке следят за странными вещами, чем-то, что выдаст убийцу, и можешь не сомневаться, что все эти отчеты, – он порывисто махнул в сторону висевших на стене отчетов за последние недели, – не раз прочесали несколько очень зубастых полицейских. Все мальчишки и девчонки с твоей старой площадки тщательно их изучили.
– Но не я.
Он кивнул, соглашаясь.
– Не ты. – Он хлопнул по пачке документов на столе. – Последняя смерть произошла на моем участке, так что теперь это личное. Если тебе что-то известно, рассказывай.
Она посмотрела ему прямо в глаза и соврала.
– Все, что мне известно, я рассказала Майку Челлучи. Он ведет это дело. Просто мне кажется, будет лучше, если я изучу их лично.
Илджон сощурился. Она видела, что сержант ей не поверил. Не до конца.
Момент тянулся, становясь длиннее, чем все то время, что они работали вместе. Наконец Илджон медленно пододвинул к ней планшетку.
– Я хочу, чтобы эта смерть стала последней, – рыкнул он.
