В Сером доле все еще полыхали пожары. На горизонте алела полоса горящего леса, освещая бессчетные толпы чудовищ, бредущих по темной равнине.
– А до Контова слишком далеко, – кашлянув, заметил Браниган.
Гэбриель шевельнулся, что-то пролепетал. Волшебник склонился к нему, прислушиваясь, но лишь Роза разобрала отцовские слова.
– Везем его к Клэю Куперу, – сказала она.
Наемники обогнули Ковердейл, жители которого спасались бегством от неведомой беды, будто пчелы, покидавшие горящий улей. По узкой проселочной дороге, гордо именуемой трактом, «Сказ» устремился в березовую рощу. В небе не было ни луны, ни звезд, поэтому приходилось доверять лошадиному чутью. Никто не спал, потому что спать было негде. Роза утирала испарину с отцовского лба, Муг бормотал что-то утешительное, тихонько напевал какую-то песенку и целый час рассказывал какую-то забавную историю, а потом забыл, что в ней смешного.
На заре Гэбриель умер.
Он не вздрогнул, не вскрикнул, не изрек прощального напутствия, как положено героям. Он просто закрыл глаза, слабо сжал руку дочери, а потом пальцы его обмякли, он выдохнул – и уже не вдохнул.
– Стойте! – камнем сорвалось с губ Розы.
Браниган придержал лошадей, а Роза спрыгнула с телеги и скрылась в чаще.
С неба падали редкие снежинки. Тэм задрала голову, прищурилась в снежную круговерть. Одна снежинка упала на ресницы. Тэм заморгала, стряхнула ее на щеку, снежинка тут же растаяла и каплей поползла к подбородку.
Брюн глядел на Гэба с недоумением, будто схватил в кулак золотую монету, а она оказалась угольком. Кьюра, зажав рот рукой, ошеломленно смотрела на тело, вытянувшееся у ее коленей. Вольное Облако, печально свесив уши, устремил мрачно-серый взор в лесную чащу.
Муг сгорбился над телом друга, обнял его морщинистыми руками и легонько поцеловал в лоб.
– Мерзавец ты этакий, – прошептал волшебник, сдерживая всхлип. – Храбрый, глупый, прекрасный мерзавец! Ну как ты мог? Как ты мог уйти без нас? – Он уронил голову на грудь Гэба и рыдал, пока слезы не иссякли; потом выпрямился, шмыгнул носом и влажно кашлянул. – Клэй тебя убьет, как узнает. Он не…
Из леса донесся женский крик. Не испуганный, а гневный. Зловещий и полный такой неудержимой ярости, что казалось, вот-вот расколет деревья в щепки. Вольное Облако вздрогнул, будто пес, заслышавший хозяйский зов, но Браниган удержал его за плечо и помотал головой.
Вольное Облако не сдвинулся с места. Немного погодя Роза вышла из леса, уселась в телегу и велела Брану ехать дальше.
И они поехали.
Клэй Купер держал постоялый двор в небольшом двухэтажном доме на тракте между Ковердейлом и вольным городом Контовом. На задах виднелись конюшни, на лужайке перед домом рос раскидистый клен, а над дверью красовалась вывеска с аккуратно выведенным словом: «ПУЗОЧЕС».
«Сказ» добрался туда к полудню. Тракт заполонили толпы беженцев из Ковердейла, а на лужайке у постоялого двора собрались наемники, обсуждали недавнее сражение и спорили, что делать дальше. Родерик вызвался отвести лошадей на конюшню. Сатир все утро смотрел в небо, будто ожидал появления Доши на краденом летучем корабле, хотя, конечно же, больше опасался, что вот-вот налетит Симург.
Браниган спрыгнул на землю, помог Тэм выбраться из телеги. Следом спешились Кьюра, Брюн и Вольное Облако. Все молчали, не отвечая на приветствия наемников во дворе.
Роза не шевельнулась. Она всю дорогу простояла на коленях над телом отца, но не проронила ни слезинки, а застывшее лицо не выражало никаких чувств, будто она смотрела, как сохнет краска. И все же в ушах Тэм все еще стоял горестный вопль Розы.
Разговоры на лужайке постепенно стихали, бурное обсуждение сменилось любопытством. На тракте образовался затор, потому что беженцы начали останавливаться у постоялого двора. Люди взволнованно перешептывались, то и дело негромко звучало имя Розы.
И еще одно имя.
Дверь распахнулась, и на порог вышел человек. Был он настоящим исполином, выше Вольного Облака и грузнее Брюна, но в остальном (если не считать косого шрама на лице и перебитого носа) ничем особо не выделялся: русые волосы, карие глаза, русая борода с сединой.
Тэм сообразила, что это и есть Клэй Купер, которого в песнях называли Пузочесом, если вообще о нем упоминали. Верный друг Гэбриеля был самым неприметным участником «Саги», и в рассказах о самой известной банде Грандуаля о нем говорилось редко. Сейчас, устремив на присутствующих суровый взор из-под тяжело нависших бровей, он выглядел на редкость впечатляюще.
Муг прерывисто вздохнул:
– Я… я сам ему скажу.
Волшебник выбрался из телеги, дрожащей рукой почесал плешивую макушку и заковылял по тропинке к крыльцу, где стоял Пузочес.
