Есть люди, способные убить любой разговор. А тот, в который вступала Кьюра, немедленно начинал жалеть, что вообще появился на свет.
Они остановились на ночлег в заброшенной деревне и разбрелись по четырем относительно нетронутым строениям. Хокшо обосновался в круглой сторожевой башне на окраине, а Роза с Вольным Облаком выгнали из старой кузни мохнатую ящерицу размером с собаку.
Брюн и Родерик (их заставили поселиться отдельно, потому что они храпели громче всех) заночевали в бывшей таверне. Сатир обнаружил там ящик дешевого белого вина, вкусом напоминавшего приторно-сладкую воду, объявил, что оно вполне охладилось, и к утру они с Брюном опорожнили все шесть бутылок.
Тэм и Кьюра заняли хижину на краю замерзшего пруда – тесную, но, как выяснилось, вполне уютную, когда из очага выгребли снег вперемешку с плетьми колючего кустарника и развели огонь. Судя по всему, здесь когда-то жил травник или травница, потому что на полках стояли горшки с сушеным базиликом, облепихой и мятой, а с потолочных балок незадачливыми воришками свисали скелетики высохших цветов.
Еще в Сребролесье Тэм начала сочинять (по большей части мысленно) песню о поединке Брюна в Фейнгрове и сейчас тихонько наигрывала на Хираэт первые аккорды мелодии. Кьюра словно бы не слышала, уткнувшись в «Потрошение и наказание», мемуары гоблинского мастера пыточных дел, а потом сказала:
– Неплохо. А ты не пробовала петь пониже? Ну, чтобы звучало мрачнее. – И добавила, пожав плечами: – Если хочешь, конечно.
Тэм прижала пальцы к струнам и попросила:
– Покажи.
Кьюра закрыла книгу и предложила:
– Давай попробуем вместе. Ну, подмахивай.
– Чего-чего?
– Низко бери, дуреха.
Тэм, чувствуя, как зашлось сердце, а на щеках вспыхнул стыдливый румянец, торопливо сглотнула и сказала:
– А, ну да. Хорошо.
Она дважды повторила первую строфу, чтобы Кьюра запомнила слова, а потом вступила вторым голосом, на октаву ниже. Чародейка пела вполне сносно, хотя хрипловато и безыскусно, но время от времени в ее голосе прорывались легкие, сладостные ноты.
Сначала мелодия звучала сбивчиво и неверно, но вскоре они взмыли к небу и парили крылом к крылу, поднятые ветром музыки. А потом небо кончилось.
– Дальше я еще не придумала, – призналась Тэм.
– Отлично получилось, – сказала Кьюра, возвращаясь к чтению. – Ну, для песни про Брюна.
Тэм, удовольствовавшись этой похвалой, уложила лютню в чехол тюленьей кожи и сама улеглась спать.
На следующее утро начался снегопад – к счастью, недолгий. Теперь они шли на северо-восток, к Руанготу. По обеим сторонам тропы вздымались горы, там и сям утыканные заброшенными башнями или разрушенными заставами. Увидев развалины очередной деревни, Тэм не выдержала и спросила Воеводу:
– А что здесь произошло?
Хокшо, не отвечая, обвел руины равнодушным взглядом.
– Война, что ли?
– Нет, не война, – сказал Воевода.
– А что? – спросил Брюн, ставя своего приземистого конька вровень с Чабрецом. – Я знавал кое-кого из местных, неукротимые и гордые смельчаки, все как на подбор. В Злодебрях выжить непросто. Между прочим, половина королевских гвардейцев отсюда родом.
– Ну и что? – покосился на него Хокшо.
– Так что случилось-то? Куда все подевались? Злодебри всегда защищали Грандуаль от ужасов Стужеземья, а теперь здесь словно бы Лютая орда прошла.
– Ну да, прошла, – сказал Воевода.
– Как это? – спросила Роза, подъезжая ближе.
Хокшо склонил голову набок.
– Орда собралась на севере, за горами. Но еще больше монстров обитало не там, а здесь, – сказал он, имея в виду Грандуаль. – Они отправились на север, чтобы не попасть к загонщикам, на арену. Бронтайд дал им убежище, пообещал исправить то, что не удалось в Кастии, и предложил умереть в бою, а не просто сдохнуть.
Казалось, Воеводе причиняло боль каждое слово этой необычайно длинной для него речи. Или ему не хотелось рассказывать чужакам о трагической участи своей родины.
– Мы думали, что враг нападет из Стужеземья… – Хокшо покачал головой, и кольчужный капюшон сверкнул в лучах солнца. – Но он пришел не оттуда, а совсем с другой стороны.
Глядя на разруху, Тэм погрузилась в размышления. Местные жители могли бы надеяться, что их защитят наемники. Ведь для этого и собирали банды. Но Злодебри затеряны в бескрайних просторах студеного севера. Кому интересно ехать сюда на защиту нескольких бедных деревень, если можно развлекать поклонников на арене, а потом пировать в таверне, играть в кости и шастать по борделям, пока елдак не отвалится…
Может быть, поэтому Хокшо и держался так отчужденно? Или его возмущала слава Розы? Или он просто ненавидел всех наемников за то, что никто не пришел на помощь, когда чудовища невозбранно расправлялись с его родиной? Пока Тэм раздумывала, как бы заполучить ответы на все эти вопросы, Воевода резко остановил Бедлама и потянулся за арбалетом.
– Что там? – Роза, сощурившись, вгляделась вверх, где на склоне горы виднелась чудом уцелевшее придорожное святилище.
У входа кто-то стоял, и Тэм поначалу приняла их за людей.
Только это были не люди.
– Сину, – сказал Вольное Облако.
