Панкрат Васильевич накинул сюртук и быстро спустился по лестнице. Выглянул на улицу, надеясь увидеть дочь, потрепал холку привязанному к изгороди коня. Из сада доносились женские голоса, и подполковник решил, что Кати там. Но возле кустов поречки возились только пани Катаржина и Яся. Они заметили подполковника и приветливо помахали ему руками.
— Вы не видели Кати? — крикнул он.
— Нет, — покачала головой пани Катаржина.
— Я не видела, но, кажется, знаю, где она.
Яся быстро скинула грязные рукавицы, отряхнула подол и, улыбаясь своей самой чарующей улыбкой, подошла к Панкрату Васильевичу.
— Пойдёмте, покажу. Нет-нет, коня не надо, — остановила она подполковника, собирающегося сесть верхом. — Тут совсем близко. Пару шагов.
Яся повела его по тропинке между участками, вывела на узкую улочку и кивнула:
— Там дальше дорожка к заброшенному саду. Я как-то проходила мимо и заметила гуляющую Кати. Там очень хорошо, тихо, не то что у моста. Не удивляюсь, что ей нравится это место.
— Спасибо, Ясечка, — поблагодарил подполковник и зашагал по направлению к дорожке.
Ясе очень хотелось последовать за ним, но она понимала, что тогда рискует выдать себя, поэтому поспешила домой. А ничего не подозревающий Панкрат Васильевич прошёл по дорожке мимо домов и вышел к саду. Первое, что ему бросилось в глаза — это привязанная к яблоне лошадь, мирно жующая удила. «Что здесь делает лошадь? Разве Кати ездит верхом?» — промелькнула удивлённая мысль у подполковника, а потом он заметил влюблённую пару, стоящую между двух старых накренившихся вишен. За широкой спиной мужчины, держащего девушку в объятиях и склонившегося над ней в поцелуе, Панкрат Васильевич не сразу узнал свою дочь. Да он и не мог узнать, посчитав, что случайно стал свидетелем чьего-то свидания. Лишь когда девушка отступила от мужчины на шаг, держа его за руки, подполковник понял, что перед ним Кати.
Сперва он онемел от изумления, потом побледнел от ужаса и, наконец, побагровел от негодования.
— Катерина Панкратовна! — громовым голосом рявкнул подполковник и поспешил к влюблённым.
Услышав его возглас, Кати вскрикнула и отпрянула от мужчины. В обернувшемся кавалере Панкрат Васильевич узнал того самого капрала Алексея Громова, бывшего у них в гостях. От такой наглости подполковник ещё больше вознегодовал и пришёл в ярость.
— Да как вы смеете! Да я вас! Подлец! Мерзавец!
Слова сами извергались изо рта Панкрата Васильевича, глаза наливались кровью. Он хотел было схватиться за саблю, но вспомнил, что оставил её дома, отчего пришёл в ещё большее бешенство.
— Убью негодяя!
Алексей выступил вперёд, расправив плечи и заслонив собой вскрикивающую от страха при каждом слове Кати.
— Сударь, я понимаю ваш гнев… — начал было Алексей.
— Понимает он! Мерзавец! Явился как вор! Мою дочь опозорить! Ух, я тебе!
Подполковник подбежал и замахнулся, но капрал перехватил его руку и спокойно произнёс:
— Выслушайте же меня. Я не вор, а честный человек, и хочу просить руки вашей дочери.
Кати быстро взглянула на него и ахнула.
— Что? — прошипел подполковник. — У тебя хватает наглости…
— Не наглости, а чести. Мы с Катериной Панкратовной любим друг друга.
— Любите? Ты любишь этого наглеца? — опешивший подполковник уставился на дочь, а та кивнула вместо ответа.
— Марш домой, бесстыдница! — крикнул он.
— Но батюшка… — робко попыталась возразить Кати.
— Марш! Кому говорю! — брызгая слюной, проорал оскорблённый отец и топнул ногой. — Живо!
Глаза Кати наполнились слезами, она с испугом взглянула на Алексея, но тот ободряюще улыбнулся:
— Беги, Катенька, не волнуйся. Мы поговорим как мужчина с мужчиной. Обещаю, что всё будет хорошо.
Кати тронула его за руку и стремглав промчалась мимо отца, провожающего её взглядом, метающим молнии.
— Значит, уже Ка-а-тенька, — протянул подполковник, поворачиваясь к Алексею. — Вон уже до чего у вас дошло!
— Сударь, не нужно оскорбительных намёков, — возразил тот. — Катерина Панкратовна — чистый ангел и не сделала ничего, порочащего её девичью честь.
— Молчать! Негодяй! — снова проорал взбешённый подполковник. — Я тебя в порошок сотру, сопляк!
— Позвольте напомнить, — возвышая голос, ответил Алексей, — что я не нахожусь у вас в подчинении, а за беспочвенное обвинение могу бросить вызов! Но я не желаю с вами ссориться, Панкрат Васильевич, — он снова перешёл на спокойный тон, — а лишь прошу не становиться на пути двух влюблённых людей. Я от всего сердца люблю вашу дочь и прошу её руки.
— Шиш тебе, а не рука Кати! Ты обманул доверчивых родителей, творил непотребство за нашими спинами, а теперь, припёртый к стене, решил выкрутиться! — вскипел подполковник.
— Никто не припёр меня к стене! За несколько минут до вашего появления я просил Катерину Панкратовну составить моё счастье. Она ответила согласием, но сказала, что всё в руках ваших и Ульяны Назаровны. Вы можете сами спросить свою дочь, она подтвердит наш разговор.