— Да она сейчас что угодно подтвердит, выгораживая тебя! Вскружил голову дурёхе! В общем так! — Панкрат Васильевич ткнул указательным пальцем в грудь Алексея. Тот едва сдержался, чтобы не ударить отца Кати по руке, и остался стоять не двигаясь, лишь желваки заходили на скулах. — Не смей больше приближаться к моей дочери! Забудь о её существовании!
— В ослеплении гневом вы, вероятно, не поняли меня, господин подполковник. Мы с Катенькой любим друг друга.
— Чушь! Не желаю больше слышать!
— Неужели вы хотите сделать Катерину Панкратовну несчастной? — вскричал Алексей.
— Наоборот! Я желаю своей дочери счастья и не позволю загубить её жизнь! Если я увижу вас ещё хоть раз — изрублю!
Посчитав, что сказал достаточно, Панкрат Васильевич резко развернулся и зашагал прочь из садика домой. Алексей остался стоять, не в силах поверить, что всего несколько минут назад считал себя счастливейшим из людей, а теперь его жизнь вмиг разрушилась. Как же так? Разве сможет он жить без встреч с Кати? При мысли о девушке Алексей застонал и схватился за голову. «Бедная моя Катенька, — думал он, — хватит ли у неё сил выдержать все упрёки и обвинения, которые сейчас обрушатся на её хрупкие плечи. Если бы я только мог…». Но чем помочь в этой ситуации возлюбленной Алексей не знал. Сейчас, когда подполковник разъярён, бесполезно умолять его о чём-то, наоборот, можно сделать только хуже. Надо немного подождать, пока гнев отца Кати уляжется, и броситься в ноги ему и Ульяне Назаровне с просьбой не губить влюблённых и позволить им соединиться в счастливом союзе. Только как дожить до этого момента? Больше не желая оставаться в месте безобразной сцены, Алексей вскочил на лошадь и поскакал на ту сторону Вислы в казармы.
Тем временем Кати вихрем примчалась домой, взбежала по ступеням и, не раздеваясь, с плачем бросилась в свою комнату.
— Душенька, что с тобой? — окликнула её встревоженная Ульяна Назаровна. — Ты виделась с батюшкой?
В ответ она услышала только громкие рыдания, приведшие её в большое смятение.
— Что же это делается? — проворчала мать и решительно поднялась с постели.
Комната тут же стремительно закружилась, и Ульяне Назаровне пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Медленно переставляя ноги, пошатываясь, она направилась в спальню дочери.
— Что произошло, милая? — Ульяна Назаровна со вздохом опустилась на кровать рядом с Кати, уткнувшейся лицом в подушку. — Да прекрати плакать и ответь по-человечески!
В это время с грохотом хлопнула входная дверь, и в комнаты вбежал Панкрат Васильевич. За ним из кухни примчалась испуганная Феоктиста, но быстро юркнула за дверь, сообразив, что сейчас начнутся семейные выяснения отношений.
— Опозорила! Мерзавка! — Панкрат Васильевич бегал по гостиной из угла в угол, потрясая кулаками. — Завтра же поедете обратно в Тополиное!
— Господи, Боже мой! Да что случилось-то? — Ульяна Назаровна с испугом схватилась за грудь.
— Что случилось? С кавалерами ваша доченька обнимается! Тайно на свидания за поцелуями бегает! — гремел супруг. — Говорил, что не место здесь юной барышне, так нет же, не послушались меня!
— Кати, душенька, неужто правду батюшка говорит?
Девушка подняла опухшее от слёз лицо:
— Матушка, милая, мы с Алексеем Захаровичем любим друг друга! Он у меня просил руку и сердце, а тут батюшка…
— С Алексеем Захаровичем? Так значит, правда? — ахнула мать.
— Вот они, нравы сегодняшней молодёжи! — продолжал отец. — Мать с отцом в грош не ставят, всё за спиной делается.
— Он хотел…
— Молчать! — топнул ногой подполковник.
Ульяна Назаровна побагровела и встала с кровати.
— Ну знаете ли, Панкрат Васильевич, тут вам не казарма, чтобы такие команды отдавать! — произнесла она твёрдым голосом, полным решимости. — Здесь надо спокойно разобраться, без спешки. Ежели Кати виновата — будет наказана.
— Что тут разбираться? — начиная остывать под взглядом супруги, произнёс подполковник. — Я всё видел собственными глазами. Целовались с наглецом капралом и за ручки держались.
За дверью тихо прыснула Феоктиста, а Ульяна Назаровна продолжала наступать:
— Об этом поговорим позже, а сейчас вы, голубчик, можете на построение опоздать. Главнокомандующий будет недоволен.
— Верно! — спохватился подполковник.
— Давайте свой мундир! — велела жена.
— Так у вас же голова кружится.
— Вылечилась голова! — отчеканила Ульяна Назаровна, выхватывая из рук мужа злосчастный мундир и усаживаясь шить у окна. — Спасибо мужу и дочери! И доктор не нужен, чтоб кровопускание делать. Родные сами кровушки выпьют сколько потребуется!
Она быстро наметала обшлаг, укрепила пуговицы и помогла супругу одеться. Всё это время Кати пролежала у себя в комнате, боясь пошевелиться. Лишь когда подполковник покинул жилище, и с улицы послышался удаляющийся топот копыт, она выбежала из спальни и бросилась в ноги матери.
— Ох, Кати, Кати, — прошептала та, гладя её по голове. — Ну, рассказывай всё, да без утайки…