— Ах, матушка, — с досадой сказала она вошедшей в комнату Ульяне Назаровне. — Все эти кружева и воротнички испорчены безнадёжно. А у нас почти ничего нет в запасах. Вот, посмотрите, — она извлекла из шкатулки для рукоделия два воротничка, — они совершенно сюда не подходят! Во-первых, давно вышли из моды, а во-вторых, пожелтели от старости.
— Душенька, можешь пока отложить всё в сторону, — вздохнула мать. — Надо бы походить по лавкам, но погода сегодня отвратительная — сыро и ветрено.
Кати выглянула в окно и покачала головой:
— И правда, как жаль. Для вашего моциона совсем не годится. Хотя дождя нет, просто лёгкий туман от Вислы. Послушайте! — девушка вдруг встрепенулась, словно ей в голову пришла хорошая мысль. — Но ведь сегодня пятница!
— Пятница, и что?
— Яся вот-вот пойдёт в Варшаву. Вот бы мне с ней! Она прекрасно знает местные лавки и точно поможет выбрать хорошие кружева. Хотя, — Кати с грустью взглянула на мать, — я совсем забыла, что мне запрещено выходить из дома без вас или Феоктисты.
— Нет-нет, душенька, мы же не под арестом тебя держим! — воскликнула Ульяна Назаровна. — Ты сейчас дело говоришь. Яся — девушка толковая и порядочная. Я буду только рада, если ты с ней подружишься. Вам, молодым, есть о чём поговорить, душу отвести. Феоктиста!
— Чего изволите? — в комнату заглянула служанка.
— Спустись к пани Катаржине, попроси, чтобы Яся подождала Кати. Та с ней в город сходит.
Пока Феоктиста бегала к хозяйке дома, Кати собиралась в дорогу. Под подушкой лежал крохотный конверт с написанным накануне письмом. Его Кати незаметно от матери положила среди образцов испорченных кружев. Через полчаса в двери постучала Яся и сказала, что ждёт Кати у калитки.
— Душенька, ты же не собираешься… — провожая дочь, Ульяна Назаровна вдруг забеспокоилась. — Ты же не думаешь… — она замялась, не зная как сказать помягче. — Ты же не хочешь отыскать…
— Матушка, неужели вы думаете, что я пойду в казармы в поисках Алексея Захаровича? — Кати укоризненно посмотрела на мать. — Как бы я выглядела при этом? Что сказал бы батюшка, встретив меня там? Но если вы сомневаетесь — я останусь дома. — Она потянула завязки чепца.
— Что ты! Как можно? Что о нас подумают Яся и пани Катаржина? Ступай, душенька, я тебе верю.
Ульяна Назаровна поцеловала Кати, и та сбежала по лестнице к дожидающейся её Ясе. Нельзя сказать, что молодая Рапацкая была счастлива идти в Варшаву с таким сопровождением. Тем более в одной из лавок её дожидался старый шляхтич, обещавший щедрую оплату за рукоделие и, возможно, ещё один поцелуй ручки. Но делать было нечего, как и Кати, Ясе тоже пришлось нацепить фальшивую улыбку и заверить свою мать, что она только рада спутнице. Обе девушки отправились в центр Варшавы, мило беседуя о пустяках и не доверяя друг дружке.
Кати не обманывала мать, когда говорила, что не собирается разыскивать Алексея. Она бы ни за что этого не сделала в присутствии Яси, к которой чувствовала лёгкую неприязнь, да и сама не осмелилась бы показаться столь легкомысленной. Нет, у Кати был совершенно иной план. Правда, чем ближе к его осуществлению, тем глупее и бессмысленнее он ей казался. Побродив по лавкам и выбрав всё необходимое, Кати придумывала причину, как бы ей уговорить Ясю прогуляться по Королевскому тракту, но та и сама не знала, как отделаться от спутницы, поэтому заговорила первой:
— Послушай, я совсем забыла, что должна сбегать к одному лавочнику. Это далеко отсюда. И… он такой недоверчивый… — Яся замялась, подбирая слова. — Не любит чужих…
— Не волнуйся, — поспешно ответила Кати, понимая, что ей предоставляется возможность, о которой она мечтала. — Я могу прогуляться по саду или зайти куда-нибудь выпить чаю.
— Правда? — обрадовалась Яся. — Я шибко, за полчаса буду.
— Не торопись. Встретимся на Замковой площади.
Кати проводила взглядом Ясю и поспешила на Королевский тракт к знакомому «Весолеку». Алексей говорил ей, что вечерами они часто сиживают с друзьями в корчме, и Кати надеялась, что письмо, которое она оставит для него корчмарю, быстро доберётся до адресата. Тем более и корчмарь был ей знаком, Чеслав, кажется. Он тогда представился родичем пьяного шляхтича. Вот и знакомая вывеска, под которой они встретились с Алёшей. Неожиданно Кати стало страшно. А что если Чеслава нет на месте? Или он не признает её? Или ещё хуже, многозначительно усмехнётся, подумав о ней гадко? Кати остановилась в смятении, а потом с досады закусила губу. Столько дней вынашивать план, чтобы спасовать в последний момент? А вдруг прямо сейчас там сидит Алёша? Эта мысль подстегнула Кати к действию, и она решительно вошла в «Весолека».