— Скоро, дружище, совсем скоро. Работа уже идёт, активная работа, — Ян улыбнулся и протянул Радзимишу несколько бумажек. — Какие-то неизвестные разбрасывают по всему городу вот такие листовки. Их находят у себя знатные вельможи, придворные короля, солдаты и офицеры в казармах и даже… члены городского магистрата. Я нашёл у себя под дверью целую стопку и был страшно возмущён! — Сапожник рассмеялся.
— Это хорошо и правильно, — одобрительно кивнул Радзимиш, просмотрев листовки, — но мало. Листовками вы поднимете людей, но с чем они пойдут на врага? С ножами и топорами?
— Не только, — усмехнулся сапожник, — многие будут держать в руках ружья и сабли. В нашем распоряжении будет целый арсенал.
— Его охраняют вооружённые русские. Будете брать приступом?
— Зачем же? Это слишком шумно, чревато большими потерями и вряд ли увенчается успехом. Представьте, если караульные увидят движущуюся на них толпу горожан, они сразу начнут стрелять и бить тревогу. Я обдумываю другой способ.
— Какой?
— Застать русских врасплох. Против них должны выступить другие вооружённые люди, но те, которым они доверяют.
— Королевская гвардия?
Килинский довольно кивнул.
— Но ведь гвардейцы присягали на верность королю, — Радзимиш нахмурился. — Неужели пойдут против Станислава?
— А кто сказал, что мы восстаём против короля? — сапожник удивлённо вскинул бровь. — Монарх священен. — Он деланно закатил глаза. — Мы восстаём не против короля, храни его Бог, а против чужеземцев, пришедших на нашу землю.
— С преступного одобрения того самого короля и сейма, — нахмурился Радзимиш.
— С членами сейма мы разберёмся потом, а короля трогать нельзя! — отрезал Ян. — Гвардейцы будут с нами только на таких условиях. С их командованием ведётся работа. Мы, поляки, хорошо понимаем друг друга Должен сказать, что мне это уже стоило несколько тысяч злотых, — он усмехнулся, — но после победы всё окупится сполна. Осталось только правильно выбрать время.
— Что ж, тогда за приближение часа расплаты и скорейшую победу!
Радзимиш и Ян подняли кубки.
— За здоровье генералиссимуса Тадеуша Костюшко! — добавил сапожник. — И за возрождение Речи Посполитой!
На окраину Санкт-Петербурга Алексей прибыл в пятницу поздно вечером. В дороге пришлось оставить на постоялом дворе недалеко от Крустпилса уставшую Звёздочку, а вместо неё взять норовистого черногривого скакуна. Нечего было думать, чтобы в такое время отправляться к Безбородко, поэтому Алексей снял скромный номер в гостинице при трактире, отдал расторопному служке одежду в чистку, поужинал и лёг спать с требованием разбудить его пораньше.
Лишь только рассвело, отдохнувший Алексей был уже на ногах. Он наспех позавтракал и поскакал в центр Санкт-Петербурга. После недолгих расспросов горожан о месте жительства Безбородко капрал приехал в Адмиралтейскую часть города, где находился дворец действительного тайного советника императрицы. Утро выдалось намного холоднее, чем в Варшаве, в чистом морозном воздухе перезванивались колокола, созывавшие православный люд на службу. У парадного входа во дворец Александра Андреевича притоптывал ногами зевающий дворецкий в тёплой накидке. Заметив остановившегося напротив Алексея, он напустил на себя самый грозный вид и прикрикнул:
— Чего встал? Проезжай!
Но капрала грозный вид не испугал, он спешился и подошёл к лестнице.
— Мне нужно передать послание его сиятельству графу Александру Андреевичу. Он дома?
— Что-о⁈ — дворецкий смерил Алексея презрительным взглядом. — Извольте убраться!
— У меня послание для его сиятельства, — повторил Алексей. — Дело срочное, не терпящее отлагательства.
— В канцелярию поезжай, там оставь своё послание. Надоели со своими жалобами.
— Так Александр Андреевич в канцелярии? — обрадовался Алексей, садясь на лошадь.
— С чего бы ему там быть? — скривился дворецкий. — Чай, не мальчик по службам в праздники бегать.
— Раз его там нет, то и мне туда ехать незачем, — Алексей снова спешился и поднялся по ступеням к колоннаде, взглянул на насупившегося дворецкого, достал кошель и извлёк из него монету. — Любезный, я прибыл издалека, из самой Варшавы и хочу знать, дома ли его сиятельство? — С этими словами капрал вложил монету дворецкому в руку.
— Нет его, — тот помотал головой.
— А где он?
Дворецкий молчал, вперив в Алексея суровый взгляд. Следующая монета проследовала в его руку.
— Чудной вы народ, — вздохнул дворецкий, пряча деньги в складках накидки, — чего ж его сиятельству быть дома, коль сегодня Лазарева суббота.
— И что?
— Матушка императрица в Дворцовой церкви изволит на службе быть. Все там сегодня, и его сиятельство тоже.
— Это где? В Царском Селе, что ли?
Но дворецкий больше не был расположен к разговорам.
— А ну, давай, проезжай! — Он двинулся на Алексея. — Пока охрану не вызвал. Нечего тут стоять!