В то время, когда Кати изнывала от неизвестности, Алексей томился в условленном месте. Он прискакал минут через двадцать, после того как девушка вошла в церковь. Он не стал заходить в храм, чтобы случайно не столкнуться с домочадцами Кати, завёл лошадь за дом священника и оставил её там, привязанной к изгороди, а сам прошёл к указанному Кати закутку и принялся её ждать. Время тянулось мучительно медленно, из церкви доносились песнопения, а любимой всё не было.
Тем временем Ульяна Назаровна сама заметила, что Кати то краснеет, то бледнеет, и встревожилась:
— Душенька, хорошо ли ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо, матушка, — прошептала девушка, — только как-то душно сегодня, воздуха не хватает. — Она провела рукой по лбу.
— Ты смотри, в обморок тут не упади. Может, выйдешь на улицу подышать?
— Да, пожалуй, — согласилась Кати, едва сдерживая радость, что мать сама предложила ей выйти.
— Пойти с тобой? Или Феоктисту попросить?
— Нет-нет, не волнуйтесь. Я сама. На крылечке постою немного и вернусь.
Кати вышла из храма, огляделась и быстро направилась вдоль него во внутренний дворик. На лавочке сидели две пожилые пани и о чём-то тихо беседовали. На Кати они не взглянули, и девушка направилась по тропинке к условленному месту. Она остановилась возле стены, за которой скрывался тот самый закуток, вздохнула и шагнула.
Алексей изнемогал от ожидания, когда услышал приближающиеся лёгкие шаги. Кати! Это она! Сердце гулко забилось, капрал подошёл к углу стены, и не успела Кати появиться, как он схватил её в объятия и закружил.
— Алёша! — вскрикнула девушка от неожиданности. — Господи! Испугал-то как!
— Катенька, милая, любовь моя! — Алексей осторожно поставил её на землю, наклонился и поцеловал долгим жарким поцелуем. — Как же я скучал по тебе!
Он прижал Кати к груди, а она подняла к нему лицо, сияющее от счастья.
— Я тоже, — прошептала девушка. — Я так боялась, что ты не придёшь.
— Разве я мог не прийти? Я летел к тебе на крыльях любви, считал минуты и проклинал время, тянущееся так медленно.
— Мне казалось, что корчмарь забудет отдать письмо, что ты не решишься на встречу, что ты позабыл меня. Ты бы знал, как страшно мне было.
— Бедная моя Катенька. Сколько мыслей, и все неправильные. Никогда не смей даже думать, что я могу позабыть тебя! И о Чеславе ты зря так — он славный малый и был рад услужить мне. Мы с ним приятели. Я ведь даже подарок тебе нашёл с его помощью. Какая же ты красавица! — Алексей отстранил девушку и оглядел её с восхищением. — Как жаль, что у меня нет медальона с твоим портретом. Я бы засыпал и просыпался, держа тебя в объятиях.
Он снова обнял Кати, и она замерла, уткнувшись лицом в его грудь и вдыхая его запах.
— Какое это счастье, вот так стоять вместе, обнявшись, и забыть обо всём, — вздохнула девушка. — Но времени мало. Матушка думает, что я на крылечке дышу воздухом, и может спохватиться из-за моего долгого отсутствия. С того дня меня никуда одну не выпускают, хожу либо с матушкой, либо с Феоктистой. Удалось раз пойти в город с Ясей, но она меня пугает. Что-то в ней есть злое.
— Да, — кивнул Алексей, вспомнив настойчивые зазывания молодой Рапацкой в гости. — Держись от неё подальше. Она недобрая.
— Ещё родители решили увезти меня в Тополиное сразу после пасхальной недели. Алёша, что же нам делать? Отец и слышать о тебе не хочет.
— Надо дать ему время остыть. Я всё равно от тебя не отступлюсь. Пусть пройдёт пост и Страстная неделя, а на праздничной я буду его умолять о твоей руке. Если понадобится — за Ульяной Назаровной на коленках ползать буду.
Кати рассмеялась, представив Алексея, ползающим на коленях и хватающим мать за подол платья.
— Мне пора, — она печально взглянула на любимого, поднялась на цыпочки и сама поцеловала его. — Увидимся в следующее воскресение?
— Увы, нет, любовь моя, — вздохнул капрал. — Прямо сейчас должен скакать с поручением в Санкт-Петербург.
— Куда?
— В столицу, Катенька.
— Прямо сейчас? Но зачем?
— По делам, о которых говорить не имею права.
— Это же так далеко, — на глаза Кати навернулись слёзы. — Когда ты вернёшься?
— Точно не знаю, будет зависеть не от меня, а от обстоятельств, которыми я не управляю. Но я постараюсь к Пасхе или до конца Пасхальной седмицы, чтобы успеть до вашего отъезда.
— А если…
Кати взглянула на него со страхом.
— Не думай про «а если…» Тополиное не на краю света, верно? — Алексей ободряюще улыбнулся девушке. — Я найду тебя и там. Ты только помни об этом и жди. Где бы ты ни была, я обязательно разыщу тебя. — Он снова обнял её и прошептал: — Моё сердце принадлежит только тебе. Навсегда.
— Моё тоже. Возвращайся скорее.
Кати вдруг резко отстранилась, расстегнула верхние пуговки пальто и достала из-под платья цепочку с маленьким крестиком.
— Возьми, Алёша. Это не медальон с портретом, но всё же… Пусть будет у тебя.
Алексей поцеловал руку, протягивающую ему крестик: