Радзимиш оказался не из тех, кто спешит вести возлюбленную под венец. После первой ночи он клятвенно заверял Ясю, что как только она снимет траур по матери, а в Варшаве станет спокойно, так сразу же закатит пышную свадьбу. С дорогими подарками и влиятельными гостями из Верховного народного совета. А после этого он перевезёт свою королеву из захолустной Праги в центр Варшавы. Или в Краков, или в свою вотчину под Каменцем, которая обязательно вернётся в собственность Радзимиша, где Яся станет полновластной хозяйкой. Но траур давно прошёл, а обещания шляхтича не исполнялись. Ему всё время что-то мешало. С русскими разделались быстро, но потом началась охота за внутренними врагами Польши, в которой Радзимиш принимал активное участие. Затем он взял на себя подготовку мобилизованных в народную армию и преуспел в этом, получив звание капитана. А дальше на бедную Речь Посполитую снова двинулись со всех сторон враги, и стало вовсе не до венчания и не до переезда. О Кракове можно было забыть, надежда вернуть вотчину постепенно угасла, даже Варшава почти два месяца находилась в осаде. При этом Ясе грех было жаловаться. Радзимиш к ней не охладевал и продолжал осыпать дорогими подарками. И хоть в костёле священник не скрепил Ясю и шляхтича узами брака, все соседи обращались к ней теперь не иначе как пани Войтовская, давая понять, что считают её супругой Радзимиша, о чьём крутом норове им было известно.
За последние пару месяцев из тихого варшавского предместья Прага превратилась в шумный район, заполненный военными и рабочими. Иногда Ясе казалось, что вся армия, какая есть в Польше, сошлась в Прагу. Девушка даже не подозревала, насколько права. К Варшаве пришли почти все боеспособные части, бежавшие из Литвы и те, кто остался в живых после сражений у Кобылки и возле Бреста. По улицам тащили камни и брёвна для строительства фортификаций, везли орудия, обустраивали склады с боеприпасами. Наравне с местными жителями помогали и варшавяне с того берега Вислы. Ожидалось, что именно сюда придут русские войска и через Прагу попытаются пробиться к Варшаве. Поговаривали, что собралось их уже несметное количество совсем рядом в Кобылке и со дня на день они могут выступить.
— Доброго дня, пани Войтовская!
С Ясей поздоровалась знакомая молочница. Она шла рядом с нагруженной телегой, где среди баулов сидели двое мальчишек сыновей. Широкоплечий муж с тёмной, закрывающей грудь бородой, правил чахлой кобылкой, медленно переставляющей ноги.
— И вам день добрый! — отозвалась Яся. — Куда это вы? Переезжаете?
— Да нет, только ребят своих хочу на тот берег к тётке в Ординаку завести.
— Боитесь, значит, что русские Прагу возьмут?
— Не возьмут! — отчеканил мужчина. — Пусть только сунутся — тут себе могилу и найдут. Мы их всех во рву закопаем. Была б моя воля — я б и детей не отвозил. Соседские все дома сидят. Устал просто уже с женой спорить, доказывать, что в Праге безопасно.
— Мне до соседских дела нет! — Молочница подбоченилась. — А наши пусть у тётки погостят.
— А сами? — спросила Яся.
— Детей оставим, а сами тут же назад. За хозяйством смотреть надо, да и помочь нашим, если вдруг враги полезут. У мужа два топора припасено на тот случай, а я за вилы возьмусь.
Телега покатила дальше к мосту, а Яся пошла, размышляя над словами молочницы. Последние дни ей и самой было очень тревожно. Она подумывала, чтобы переехать из Праги в центр города, снять там приличную квартиру в несколько комнат, но Радзимиш даже слышать о том не желал.
— Что скажут люди, когда увидят пани Войтовскую, переезжающую на тот берег? — спрашивал он и сам отвечал: — Они скажут, что мы собираемся сдать Прагу. Начнётся паника, и все побегут в Варшаву.
— Но может женщинам и детям стоит перебраться в более безопасное место? — возражала Яся. — Что будет, когда русские ударят по Праге из орудий?
— Не ударят! У них мало тяжёлой артиллерии, зато мы хорошо подготовились ко встрече. Разнесём их на подступах к городу. Так что бояться нечего.
Радзимиш обхватывал Ясю, крепко прижимал к себе, и страхи отступали. Но ненадолго. Стоило Ясе побыть какое-то время одной, как ей снова казалось, что она совершает ошибку, оставаясь в Праге. Девушка даже ходила несколько раз в Варшаву тайком от Радзимиша, присматривала квартиры, а заодно проведала пленных русских женщин. Она уже навещала их летом дважды, передавала пирожки и яблоки. Не столько из жалости, сколько из неясного чувства вины и любопытства. Даже виделась с Ульяной Назаровной и сухо интересовалась её здоровьем. Теперь это внимание может пойти Ясе на пользу. Если русские всё-таки войдут в Варшаву, то их женщины заступятся за Ясю, ведь она была так добра к ним.
Возле рынка мимо Яси проскакал отряд королевских гвардейцев. Один из всадников отстал, развернул коня и подъехал к девушке.
— Какая встреча, прекрасная панянка! — Марек Тарживецкий соскочил на землю и отвесил поклон. — Я ведь обещал, что навещу вас при случае.
— Вы опоздали, — Яся скользнула по нему безразличным взглядом и гордо вскинула голову. — Слишком долго ехали. Я несвободна.