— Не указывайте мне! — старичок снова топнул ногой, а Громов разглядел, что не так уж тот стар. Просто совершенно седой, с густыми белыми усами на тёмном обветренном лице. — А возрастом я даже младше на несколько годков генерала Суворова. Однако он здесь! Говорю вам, что должен идти вместе с войском!
— Тоже сравнили — с Суворовым! Полководец за столько лет привык к походам. Да и задача у него другая — командовать, а не лично на штурм идти. Вы хоть понимаете, какие нагрузки в пехоте или кавалерии? Куда вам? У нас молодые порой с ног валятся от усталости!
— Я покрепче вас вместе взятых буду, — возразил старичок. — Нагрузки меня не пугают.
— Что вы, папаша, ей-богу? Смерти ищете? — хмуро произнёс другой офицер. — Жену бы лучше пожалели. У неё и так горе, а тут ещё вы…
— Супруга у меня женщина понимающая. Сама в путь благословила. Никогда ещё Авиновы не отсиживались у бабьих юбок!
— Авиновы? — удивлённо воскликнул Алексей и обратил на себя внимание всей группы. — Я прошу прощения, — он смутился своей бестактности, — просто знал двух братьев Авиновых — Александра и Сергея. Мы в Варшаве вместе находились.
— То сыны мои, — сказал старичок. — Сашка и Серёжка. Служили в третьем гренадерском батальоне. Знаете, что с ними поляки сделали?
Старичок снова обернулся к офицерам и посмотрел на них строго. Двое отвели взгляды, лишь один хмуро произнёс:
— Перебили всех… Прямо во время богослужения.
— Вот! И не говорите мне про возраст! Мой отцовский долг велит за сынов отомстить! Иначе не будет мне покоя ни на том свете, ни на этом.
— Так вы отец братьев Авиновых? — Алексей с недоверием рассматривал щуплого старичка. Совсем не таким представлял он их родителя, рисуя в воображении грозного широкоплечего мужчину. — Они вас часто вспоминали. Мы были друзьями, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд. — Поверить не могу, что их вот так подло, безоружных…
Алексей махнул рукой и замолчал. Старичок подошёл к нему совсем близко и спросил дрогнувшим голосом:
— Так ты друг Сашки и Серёжки?
Громов кивнул. Старичок вдруг порывисто обнял его, потом отстранился, держа руки на плечах Алексея:
— Знать, хороший ты человек. Мои бы ребята с плохими дружбу не водили. Помоги мне… Как звать-то тебя?
— Громов Алексей Захарович.
— Помоги мне, Алексей Захарович, встать в строй и самолично поквитаться за души загубленных сынов.
Алексей окинул взглядом притихших офицеров, отца Авиновых, посмотрел на смирно стоящую кобылку.
— А звание у вас есть какое-то? Служили где?
— Не имел чести, и звание у меня самое обычное, помещичье.
— Но на лошади хорошо держитесь? Сможете скакать и рубиться?
— Да я с пяти годков в седле! — воскликнул старичок, тут же лихо вскочил на кобылу и пустил её вскачь, рванув с места в карьер. Сделал кружок, перешёл на галоп и резко остановился, разбросав в стороны комья земли. Держался он действительно молодцом, небольшой рост позволял ему буквально слиться со спиной и шеей лошади, и Алексей невольно подумал, что под шальную пулю старичок точно не попадёт.
— Хорошо. Я попрошу, чтобы вас зачислили в мою роту рядовым. Если конечно вы согласны воевать под командованием человека намного вас младше.
— Согласен воевать под любым командиром, а плечом к плечу с другом моих сыновей — сочту за честь, — старичок расплылся в улыбке. — Лишь бы дойти до Варшавы.
Делая упор на обстоятельства, приведшие Авинова в Польшу, Алексею удалось уговорить вышестоящее начальство, и Андрей Петрович (так звали отца братьев) стал рядовым кавалеристом. Несмотря на большую разницу в возрасте, пятидесятивосьмилетний Авинов хорошо сошёлся с другими бойцами и своим рвением вызвал у них большое уважение. Всё время, пока стояли в Бресте, он обучался командам и владению оружием, удивляя всех энергией, бьющей через край. Казалось, что возраст не властен над этим сухоньким седым мужчиной. И только Алексей пару раз замечал, как поздно вечером, найдя уединённое место, Андрей Петрович без сил валился на землю и со стоном растирал разболевшееся, уставшее за день тело.
Вскоре пришло известие о разгроме Ферзеном Костюшко и взятии генералиссимуса в плен. Суворов решил воспользоваться смятением поляков, потерявшим своего предводителя, и 7 октября выдвинулся из Бреста на Варшаву. Параллельным курсом к столице Польши шли войска Дерфельдена. У небольшого городка под названием Станиславов Суворов снова остановился, дожидаясь приближающийся корпус Ферзена.