Глаза Кати закрылись, ноги подкосились, и чтобы она не упала, Чеслав был вынужден убрать нож от горла и подхватить её. Этим сразу воспользовался Алексей. Он бросился к Чеславу, тот выпустил обмякшую Кати и взмахнул ножом перед лицом сержанта. Громов перехватил руку корчмаря и с силой толкнул его. Чеслав врезался плечом в стену, вскрикнул и выронил нож, развернулся и кулаком другой руки ударил Алексея в грудь. Рука у корчмаря оказалась крепкой, у Громова перехватило дыхание и потемнело в глазах. На какое-то мгновение он потерял ориентацию, и Чеслав попытался поднять нож, но Алексей быстро пришёл в себя и обрушил кулак на голову корчмаря. Тот едва удержался, чтобы не упасть, в полусогнутом состоянии бросился в ноги Алексея, и сержант рухнул на раненый бок. Думая только о том, как бы поскорее убраться, Чеслав ринулся к двери. Алексей, превозмогая боль, вскочил и бросился следом. В тот момент, когда Чеслав собирался выбежать из комнаты, Громов настиг его и ногой подсёк его ногу. Корчмарь оступился, вскрикнул и покатился вниз по лестнице. На последней ступеньке падение остановилось. Чеслав поднялся, схватился за повисшую плетью руку и, приволакивая ногу, попытался добраться до двери, но Алексей быстро спустился следом, развернул корчмаря лицом к себе и со всей силы врезал ему кулаком в голову. Из носа Чеслава хлынула кровь, он ударился затылком о стену и сполз на пол рядом с лестницей.
— Не надо, Алекси, — прохрипел корчмарь. — Пощади.
— Тебе пощады? — вскричал Алексей. — После того, что ты сделал с Кати?
— Её бы убили тогда, а я спас, — прошептал корчмарь. — Она ведь жива, Алекси… Посмотри…
Алексей непроизвольно поднял голову к комнате, в которой оставалась Кати, и в этот момент Чеслав схватил здоровой рукой лежащую под последней ступенькой саблю. Он взмахнул ею, стремясь поразить Громова, но удар клинком пришёлся по ноге сержанта плашмя. Алексей вскрикнул, быстро перехватил руку Чеслава и вонзил остриё сабли ему в живот. Корчмарь захрипел, забулькал и повалился на бок. Его тело несколько раз дёрнулось в конвульсиях и замерло в луже растекающейся крови.
— Пощады не будет, — проговорил Алексей, вытащил из тела корчмаря саблю и быстро взбежал вверх по лестнице.
Кати так и не пришла в себя. Не желая держать её в этой страшной комнате более ни минуты, Алексей бережно завернул девушку в свою накидку и вынес на улицу. Глухонемая в удивлении вскочила со скамьи, когда увидела спешащего мимо неё незнакомого мужчину с женщиной на руках. Она что-то возмущённо показывала ему знаками, но Алексей не обращал внимания, торопясь с драгоценной ношей.
— Катенька моя любимая, — говорил он, вглядываясь в бледное исхудавшее лицо. — Теперь всё будет хорошо. Милая моя, прости, что оставил тебя так надолго. Прости меня.
Сердце его сжималось при мысли, что пришлось вытерпеть Кати за эти несколько месяцев, но главным было то, что она нашлась живой. Алексей подошёл уже к лошади, когда девушка открыла глаза. Столько в них было боли и страха, что Алексею захотелось немедленно обнять её, спрятать на своей груди от всех зол этого мира, но сержант сдержался, понимая, что Кати ещё не в себе.
— Алёша, — прошептала она и покачала головой. — Это не сон? Это правда ты?
— Всё хорошо, Катенька, любимая моя, — проговорил Алексей, опуская её на землю рядом с лошадью. — Сейчас поедем отсюда. Я больше никогда не оставлю тебя.
— Нет-нет, — Кати попятилась от него, — ты не понимаешь. Мне нельзя с тобой, я умерла.
— Что ты такое говоришь, милая? — Алексей взял Кати за руку, но она вырвала её.
— Не трогай меня! Ты хороший, красивый, а я теперь грязная, падшая! Понимаешь, — Кати широко раскрыла глаза и затряслась, — он не человек, он — сам дьявол. Он растоптал мою честь, он касался меня…
— Ты о Чеславе? Его больше нет, он мёртв.
— Мёртв, — эхом повторила Кати и подняла глаза к небу.
Вот оно — такое осеннее, синее с сияющим ласковым солнцем. Нежный ветерок обдувает лицо, и воздух не затхлый, а свежий, дышать — не надышаться, река плещет неподалёку. Кати так мечтала об этом, хоть и просила смерти. Теперь неба и воздуха вдоволь, но рядом стоит Алёша, и это невыносимо. Он не должен был узнать о её позоре, увидеть, во что она превратилась. Только не он! Лучше умереть! Умереть прямо сейчас! Кати скинула накидку, обхватила голову руками и побежала в сторону Вислы. Алексей несколько секунд стоял в недоумении, а потом бросился следом за девушкой. К счастью, берег в этом месте был пологий, Алексей догнал её, когда она вбежала в воду по пояс, схватил за руку и потащил обратно.
— Пусти! Дай мне умереть! — кричала Кати, вырываясь, но сержант держал её крепко.
— И не подумаю! Топиться она вздумала! Грех такой на душу взять!
Он вытащил её на берег, и Кати вдруг перестала сопротивляться.
— Взгляни на меня, Алёша, — тихо произнесла она, — и убей своим презрением.