— Наверное... Я стояла у плиты и не видела, что он делал, — слезы с новой силой хлынули из глаз, обжигая щеки, рыдания умело задушили слова, — Я не ожидала от него...не думала, что он так... — полукровка сжалась, закрыв руками лицо, и Альга крепко прижала ее к себе, успокаивающе гладя по встрепанным волосам и вытаскивая из них последние осколки бутылки.
Банус вздохнул, нервно хрустнул пальцами и с отчаянием возвел взгляд к потолку.
— Банус, давай закончим этот допрос, — Лашанс с шелестом задвинул меч в ножны и поднялся со стула, — Если у Черной Руки будут сомнения, я сам поясню все на ближайшем собрании.
— Это вопрос должен разрешиться легко, — поспешно согласился данмер и с едва заметной долей вины посмотрел на Терис, — Мне очень жаль, что так вышло...
Терис кивнула, на мгновение подняв голову, после чего снова оказалась стиснутой в объятиях Альги, которая явно не намеревалась ее отпускать.
— Тогда...мне, наверное, пора, — Банус Алор, явно обладавший хорошо развитым чутьем, ощутил свою ненадобность в комнате и в убежище вообще, и двинулся к двери.
— Да, конечно. — Спикер ненадолго оторвался от изучения окровавленного по локоть рукава робы, — Низкий поклон Алвалу Увани.
— Непременно передам. Да хранит вас Ситис.
Банус, еще пару мгновений помявшись на месте, стремительно вышел во внезапно опустевший коридор; стоявшие там до этого братья и сестры со свойственной убийцам скоростью и сноровкой исчезли. Самое главное они узнали, и теперь им точно хватит тем для обсуждения на ближайшие часы, как и работы на кухне.
Повисшая в комнате тишина позволяла различить, как замолкают в коридорах шаги душителя, и Терис даже засомневалась, стоит ли ей и дальше играть роль несчастной жертвы, но на всякий случай уронила голову на плечо Альги, краем глаза следя за все такими же мрачными и серьезными Винсентом и Спикером. Вампир, скрестив руки на груди, будто бы прирос к стене, Лашанс стоял поодаль, и чутье подсказывало Терис, что он очень хотел уйти, но что-то удерживало его в звенящем беззвучии комнаты.
— Альга, отведи Терис в дом, ей нужно отдохнуть, — спустя минуту тягостной тишины Винсент Вальтиери, после ухода данмера не сменивший выражения лица, тяжело и многозначительно взглянул на Спикера, — Нам необходимо обсудить некоторые детали.
***
Дверь за Альгой и Терис закрылась, и ее глухой удар напомнил о давно ушедших временах, когда за разбитую колбу или нарушенные условия контракта можно было получить выговор или отправиться на сутки в подземелья на тренировку. Взгляд Винсента, укоризненный и вопрошающий, смотрел в самую душу, и это давало весомые основания предполагать, что сейчас будет выговор. Длинный и нравоучительный, без тени издевки, но зато направленный на то, чтобы совершить некромагический обряд над давно почившей совестью.
— У тебя какие-то вопросы? — тон Спикера не изменил обычному спокойствию, хотя больше всего хотелось, сославшись на неотложные дела, уйти подальше. Отчет для Черной Руки о произошедшем, труп Харберта, неплохо бы извиниться перед Очивой за залитый кровью пол кухни, но все эти причины едва ли покажутся вампиру достаточно убедительными, чтобы отложить разговор.
Винсент вздохнул, одарив укоризненным взором, и, помедлив, указал на стул, приглашая сесть. Приглашение граничило с приказом, ослушаться которого невозможно было до сих пор: иерархии для вампира не существовало никогда, и этот факт приходилось принимать.
— Ты можешь объяснить мне, что происходит? — вампир смотрел все так же, сидя напротив и сцепив напряженные пальцы в замке.
— Ужасное, вопиющее нарушение всех возможных запретов, — Лашанс выдержал взгляд и сохранил в интонациях голоса прежнее спокойствие, выработанное за годы вынужденного общения со Слушателем.
Винсент нахмурился, и его высокий изжелта-бледный лоб разрезали резкие морщины.
— Я серьезно.
— Я тоже. Харберт изначально показал себя не с лучшей стороны, сегодня еще раз доказал свою непригодность. Ты свидетель — я уже обещал его убить, если еще раз что-то натворит.
— Я уже наслушался этого, — Винсент сдержал недовольство,— И у меня есть некоторые сомнения...
— Сомнения в чем? — допущенное в интонации недопонимание было совершенно искренним, — Ты все слышал и видел.
— Ты знаешь, о чем я говорю.
— Боюсь, что нет.
Несколько мгновений Винсент с укором и терпеливым ожиданием смотрел ему в глаза, но Спикер взгляд выдержал, и вампир сокрушенно покачал головой.
— Это не смешно.
— Конечно не смешно, у нас второй труп за неделю.
— Я не об этом, речь о... — Винсент осекся на полуслове и схватился за голову, — Еще и тело...
— Похоронить вряд ли выйдет, но я все улажу лучшим образом. Надо сказать Гогрону, — попытка встать была пресечена вскинутой рукой вампира, и въевшееся еще давно повиновение бывшему наставнику удержало на месте.
— Я прекрасно понимаю твое недовольство сложившейся ситуацией, — Винсент, принявший свой обычный спокойный вид, откинулся на спинку кресла и положил руки на стол, — И даже готов понять принятые меры, но Терис...
— Опять?
— Это я должен спросить. Во что ты постоянно ее впутываешь?