— Сожалею, что так вышло, — прозвучало рядом, и в голосе правда чувствовалось некоторое едва заметное сожаление, удивившее бы ее, если бы не настолько хотелось спать.
— Я не ожидала от него… Он вдруг накинулся… — нетвердо произнесла Терис, прижимая ухо, — И бутылка…
— Так он все же пил?
— Арфо…африд… — язык заплетался, и Терис изо всех сил попыталась ненадолго выпутаться из липких щупалец сна, приподнявшись на локте, — Афродизиаки, — голова налилась свинцом и обрушилась на подушку, и полукровка снова свернулась клубком.
В тишине комнаты прозвучал негромкий вздох, исполненный некоторой обреченности, и Терис хотела было объяснить детали, но пришлось ограничиться невнятным мурчащим звуком, который наполовину поглотила подушка.
— Завтра расскажешь мне эту удивительную историю. Написать можешь позже, это будет достойным продолжением твоего отчета.
Подушка заглушила полный страдания и прорвавшегося сквозь сон негодования вздох, но зелье Альги и настойка сделали свое дело — сознание нырнуло в черноту, где не было уже никаких мыслей.
***
Терис пришла в себя не сразу, сон долго держал, не выпуская из цепких лап и густой темноты, в которую не проникало ни одной мысли, и едва слышимые звуки, доносившиеся снизу, усыпляли подобно колыбельной. Грохот чего-то тяжелого и большого разбудил, и убийца рывком села на кровати, навострив уши и часто моргая в попытке что-то увидеть.
В тесной комнате стояла густая иссиня-черная темнота. Из-под закрытой двери пробивался горевший в коридоре теплый свет, бледным пятном выделялось не закрытое занавесями окно. На улице все стихло, не считая едва слышного воя заблудившегося в ветвях деревьев ветра и тихого поскрипывания под его порывами голых яблонь.
Утро, вечер или ночь, зимой солнце недолго гостит на небе, а сон размыл границы и без того короткого дня.
В доме, правда, не спали: с первого этажа снова донесся грохот, перекрывший непрерывное щебетание Телендрил, и звон обрушившихся с полок котелков и кастрюль. Если кто-то и пострадал, то только обстановка кухни, и едва коснувшиеся сознания мысли о вломившейся в дом страже бесследно исчезли. Выбравшись из-под одеяла, Терис натянула оставленную Альгой одежду и тихо спустилась по лестнице, прислушиваясь к доносившемуся с кухни шуму.
— О, ты проснулась, — Телендрил, сидевшая на плече у Гогрона и протиравшая пыль, посмотрела на Терис из-под потолка, — Тебе лучше?
— Да, спасибо, — она улыбнулась, но постаралась не выглядеть слишком довольной и допустила в голос призрак недавнего страха, — Внизу...тело убрали?
— Там кровищи по колено было, — Гогрон сердито нахмурился, и его глубоко посаженные маленькие глаза приняли совершенно свирепое выражение, — Ему еще повезло...
— Конечно, ты бы не оставил от него даже этого, — Телендрил, расставив по местам котелки, звонко поцеловала орка в бритую макушку, — Приколоти еще одну полку, дорогой. А тело да, сразу же унесли.
Гогрон, бережно опустив босмерку на пол, потянулся за молотком, а Телендрил упорхнула к печи, на которой исходили паром кастрюли.
— Ты не голодна? — она обернулась к Терис, помешивая нечто мясное, — Ты спала больше суток, тебе бы не помешало поесть.
— Нет-нет, спасибо большое, — Терис поспешно замотала головой, — Я хотела сходить вниз, сказать спасибо Альге...такая забота с ее стороны...
— Да, она и меня удивила. С ней такое редко бывает, но уж если начнет заботиться... — босмерка щедро высыпала в сковороду приправы, — Может перестараться. Она зря давала тебе столько снотворного, так весь праздник проспишь.
Терис вопросительно взглянула на неё, задаваясь вопросом, не превратили ли в праздник избавление от Харберта, но Телендрил ответила раньше.
— Тридцать первое месяца Морозов, Новый год, дорогая моя. Не то чтобы
отмечаем, скромное семейное застолье... Если уж ты собралась вниз, поторопи их с уборкой.
— Там до сих пор все так плохо?
— Очиве кажется, что там все еще недостаточно чисто, — Телендрил пожала плечами, — Пусть заканчивают, скоро кролик будет готов... Гогрон, не делай такое лицо, твоего кролика мы похоронили в саду.
Орк, принявший совершенно убитый и жалобный вид, сокрушенно кивнул и, осторожно поставив на полку стопку тарелок, украдкой вытер тыльной стороной плоский нос.
— Может, лучше я схожу? — он постарался не смотреть на Терис, но она успела заметить, как блеснули слезами его глаза, — Там еще не все убрали, ты...точно хочешь это видеть?
— Самое страшное уже позади, — полукровка вздохнула, снова напоминая себе, что слишком рано выказывать полное безразличие к произошедшему, — Я не могу вечно отсиживаться здесь...
Телендрил взглянула на нее со смесью сострадания и одобрения и хотела что-то сказать, но в следующее мгновение ей пришлось ловить полетевшую с верхней полки вазу, сбитую неосторожным движением головы Гогрона.