— Можно выстроить на мониторе целый дом, автомобиль или еще что-нибудь столь же сложное. Можно раскрасить его, изменить какие-то детали, можно его рассматривать. Если это дом, то ты можешь войти внутрь или обойти его. Ты можешь вращать изображение, смотреть на фасад и на обратную сторону. Если речь идет о машине, посмотреть, как она выглядит при дневном освещении и ночью. Ты можешь вертеть ее во всех плоскостях, изучать с любого направления. Ты можешь устроить катастрофу и посмотреть, что получится. Все кажется реальным, но на самом деле дом и машина реальны только в виртуальном мире.
— И каков твой вывод?
— Я представляю всю ситуацию в своем сознании, как дом в памяти компьютера. Изнутри и снаружи, сверху и снизу. За исключением кольца. Кольцо все портит.
— Не хочешь мне объяснить?
— А зачем? Сначала я должен разобраться сам, — ответил Ричер.
— С Элли все будет в порядке?
— Надеюсь. Мы туда едем именно для этого.
— Думаешь, ее бабушка поможет нам?
Он пожал плечами:
— Сомневаюсь.
— Так чем же эта поездка поможет Элли?
Ричер ничего не ответил. Просто открыл бардачок, положил карты обратно и вытащил «хеклер-кох». Достал обойму и проверил ее. «Никогда ничего не принимай на веру». В обойме по-прежнему оставались все десять патронов. Он вставил обойму на место и отправил патрон в ствол. Потом взвел курок и поставил пистолет на предохранитель. Откинувшись на сиденье, Ричер засунул оружие в карман.
— Ты считаешь, тебе понадобится пистолет? — спросила Элис.
— Рано или поздно, — ответил он. — У тебя в сумочке есть запасная обойма?
Она покачала головой:
— Мне и в голову не приходило, что я когда-нибудь воспользуюсь оружием.
Ричер ничего не ответил.
— Ты в порядке? — спросила Элис.
— В полном порядке. Примерно так, как ты чувствовала себя во время процесса по делу Гарсия, но до того, как Бревер отказался платить.
— Да, я испытывала приятные ощущения, — согласилась Элис.
— То было твое дело, верно?
— Пожалуй.
— А это мое дело. Именно для таких дел я создан. Ради возбуждения, которое испытываешь, преследуя врага. Я следователь, Элис, всегда им был и всегда им буду. Я охотник. И как только Уокер дал мне звезду, у меня заработала голова.
— Ты знаешь, что происходит, верно? — снова сказала Элис.
— Если не считать кольца с бриллиантом.
— Расскажи.
Он не ответил.
— Расскажи, — настойчиво попросила Элис.
— Ты когда-нибудь ездила на лошади?
— Нет, я городская девочка. Самое большое открытое пространство, какое мне довелось увидеть в детстве, — центральная часть Парк-авеню.
— А я садился на лошадь однажды — вместе с Кармен.
— И что же?
— Лошади очень высокие. Наездник находится высоко в воздухе.
— Ну и?
— А на велосипеде ты каталась? — спросил Ричер.
— В Нью-Йорке?!
— А на роликовых коньках?
— Немного, когда это было модно.
— Ты когда-нибудь падала?
— Один раз, и довольно сильно.
Он кивнул:
— Расскажи мне об ужине, которым ты меня угощала.
— Что конкретно тебя интересует?
— Ты все приготовила сама?
— Разумеется.
— Ты взвешивала составные части?
— Иначе не получится.
— Значит, на твоей кухне есть весы?
— Конечно, — ответила Элис.
— Весы правосудия, — сказал Ричер.
— Ричер, черт побери, о чем ты говоришь?
Он посмотрел налево. В свете фар появился красный забор.
— Мы приехали, — сказал Ричер. — Я расскажу позже.
Элис притормозила, свернула в открытые ворота, и они медленно покатили через двор.
— Поставь машину носом в сторону гаража, — сказал Ричер. — И не выключай фары. Я хочу взглянуть на старый пикап.
— Хорошо, — сказала Элис.
Она повернула руль, и почти сразу же фары высветили часть гаража. Лучи света выхватили из темноты левую половину новенького пикапа, правую половину джипа «чероки» и стоящий между ними старый пикап.
— Держись поближе ко мне, — сказал Ричер.
Они вышли из машины. Ночной воздух вдруг показался им особенно жарким и влажным. Не таким, как раньше. Небо было затянуто тучами, встревоженно жужжали насекомые. Но во дворе царила тишина. Никаких звуков. Они вместе подошли к старому пикапу. Это был «шевроле» двадцатилетней давности, но в нем легко угадывался предок новенькой машины, стоявшей рядом. У «шевроле» были выпуклые крылья, краска сильно потускнела, в багажник на крыше был встроен защитный брус. Наверное, машина прошла миллион миль. И уже лет десять на ней никто не ездил. Шины были полностью спущены: резина не выдержала жары.
— Что ты искал? — спросила Элис.
— Мне кажется, на фотографии именно эта машина, — сказал Ричер. — Я имею в виду снимок, который мы видели в кабинете Уокера. Он, Слуп и Юджин сидят на крыле, верно?
— Мне все эти машины кажутся одинаковыми, — призналась Элис.
— У Слупа была такая же фотография.
— А это существенно?
Ричер пожал плечами:
— Они были близкими друзьями.
Они вернулись к «фольксвагену», и Элис выключила фары. Потом Ричер повел ее к крыльцу. Они поднялись по ступенькам, и Ричер постучал. Вскоре дверь открыл Бобби Грир и с удивлением посмотрел на Ричера и Элис.
— Так ты все-таки вернулся домой, — сказал Ричер.
Бобби нахмурился, словно он уже не раз это слышал.
— За мной заезжали приятели, чтобы вместе скорбеть, — сказал он.
