Кармен смотрела на стену и молчала. Кухарка принесла блины и начала раскладывать их на тарелки — два Элли, три Кармен и четыре Ричеру. Остатки она унесла на кухню.
— Я собиралась завтра пропустить школу, — сказала Элли. — Можно?
Кармен ничего ей не ответила.
— Мама, можно мне не ходить завтра в школу?
Кармен повернулась и посмотрела на Ричера, словно это он что-то сказал. Лицо у нее застыло, точно маска. Оно напомнило Ричеру об одном его знакомом, который пошел к окулисту, потому что не мог читать мелкий шрифт. А доктор обнаружил у него опухоль на сетчатке и сразу же договорился, что он ляжет в больницу, где ему удалят один глаз. И вот этот человек сидел в приемной, зная, что завтра отправится в больницу с двумя глазами, а выйдет с одним. Это знание его сжигало. И ожидание. А еще страх. Все это гораздо хуже, чем несчастный случай, происшедший в долю секунды и имеющий тот же результат.
— Мама, можно? — снова спросила Элли.
— Наверное, — ответила Кармен. — Ты о чем?
— Мама, ты меня не слушаешь. Ты тоже волнуешься?
— Да, — ответила Кармен.
— Так мне можно?
— Да, — повторила Кармен.
Элли тут же занялась блинами, которые ела так, словно голодала несколько дней. Ричер ковырял вилкой свои и наблюдал за Кармен. Она не притронулась к завтраку.
— Пойду проверю, как там мой пони, — сказала Элли, сползла со стула и, словно ураган, вылетела из комнаты.
Ричер услышал, как открылась и тут же захлопнулась входная дверь, потом раздался топот башмачков по деревянным ступеням крыльца. Он доел свой завтрак. Кармен держала вилку в воздухе, как будто не знала, что с ней делать, и вообще никогда ничего подобного в своей жизни не видела.
— Вы с ним поговорите? — спросила она.
— Конечно, — ответил Ричер.
— Мне кажется, он должен знать, что это больше не секрет.
— Согласен.
— Вы будете на него смотреть во время разговора?
— Думаю, да.
— Это хорошо. Вы должны на него смотреть. У вас глаза очень жесткого человека. Может, такие были у Клея Эллисона. Я хочу, чтобы он их увидел и понял, что его ждет.
— Мы уже это обсуждали, — сказал Ричер.
— Да, я знаю, — ответила Кармен.
Она ушла, и Ричер принялся убивать время. Ощущение было такое же, как перед воздушным налетом. Он вышел на крыльцо и через двор посмотрел на север, на дорогу, до того самого места, где она упиралась в красную ограду из штакетника, а потом дальше, туда, где она исчезала за поворотом. Было утро, воздух оставался чистым и ясным, и над асфальтом не висела дымка. Дорога походила на пыльную ленту, обрамленную с запада известняковыми пластами, а с востока — линиями электропередач.
Ричер отвернулся от дороги и уселся на качели, висящие на крыльце. Цепи жалобно застонали под его весом. Он устроился боком, так, чтобы видеть ворота: положил одну ногу на качели, а другую опустил на пол. А потом сделал то, что делает большинство солдат во время ожидания. Он уснул.
Кармен разбудила его примерно через час. Она прикоснулась к его плечу, Ричер открыл глаза и увидел, что она стоит около него. Она переоделась в отглаженные голубые джинсы, клетчатую рубашку и сапоги из кожи ящерицы. И надела такой же ремень. Волосы она убрала назад, в хвост, лицо припудрила светлой пудрой и подвела глаза голубыми тенями.
— Я передумала, — сказала она. — Я не хочу, чтобы вы с ним разговаривали. Пока не хочу.
— Почему?
— Это может вывести его из равновесия. Ну, если он узнает, что еще кому-то известно о том, что он со мной делает.
— Раньше вы так не считали.
— Я снова все обдумала. Мне кажется, если мы так сделаем, может быть только хуже. Пусть это исходит от меня. По крайней мере, сначала.
— Вы уверены?
— Я хочу первая поговорить с ним, — кивнула она.
— Когда?
— Сегодня вечером. А завтра я вам расскажу, как все прошло.
Ричер сел, опустив обе ноги на пол.
— Вы были совершенно уверены, что завтра утром у вас будет сломан нос, — напомнил он ей.
— Я думаю, так будет лучше, — сказала Кармен.
— Почему вы переоделись?
— Так будет лучше, — повторила она. — Я не хочу его провоцировать.
— Вы выглядите так, словно родились в семье ковбоев из Амарилло.
— Ему нравится, когда я так одета.
— А если вы оденетесь иначе, в одежду, которая вам нравится, вы его спровоцируете?
Она поморщилась, и Ричер подумал, что видит перед собой человека, потерпевшего поражение.
— Не отступайте, Кармен, — сказал он. — Сражайтесь.
— Я буду, — пообещала она. — Сегодня вечером. Я скажу ему, что больше не намерена это терпеть.
Ричер ничего не ответил.
— Поэтому не нужно с ним сегодня разговаривать, ладно? — попросила она.
Ричер отвернулся:
— Это ваше решение.
— Так будет лучше.
Она вернулась в дом, а Ричер снова посмотрел на дорогу, идущую с севера. Сидя, он видел на целую милю меньше. Началась жара, и над асфальтом повисло марево.
Кармен разбудила его еще через час. Одежда была той же самой, но она смыла косметику.
— Вы считаете, что я неправильно поступаю, — сказала она.
Ричер сел и потер руками лицо.
— Я считаю, что лучше действовать открыто, — ответил он. — Он должен знать, что кому-то еще известно о его безобразиях. Если не мне, тогда, возможно, его семье.
— Я не могу им сказать.
