— Да, наверное, не можете.
— И что же мне делать?
— Вы должны позволить мне поговорить с ним.
— Не сейчас. Будет только хуже. Пообещайте мне, что не станете этого делать.
Ричер кивнул.
— Это ваше решение, — повторил он. — Но вы тоже должны пообещать мне кое-что. Поговорите с ним сами сегодня вечером. Но если он возьмется за старое, вы должны выбежать из комнаты и орать до тех пор, пока мы все не прибежим на ваши крики. Вопите изо всех сил. Требуйте вызвать копов. Умоляйте о помощи. Он окажется в трудном положении, и это изменит ситуацию.
— Вы так думаете?
— Когда все в доме услышат ваши крики, он уже не сможет делать вид, что ничего не происходит.
— Он будет все отрицать, скажет, что мне приснился кошмар.
— Но в глубине души он будет знать, что нам все известно.
Она молчала.
— Обещайте мне, Кармен, — сказал он. — Или я сам с ним поговорю, первым.
— Хорошо, я вам обещаю, — после короткого раздумья ответила она.
Ричер снова устроился в гамаке и попытался поспать еще час, но внутренние часы подсказывали ему, что время истекает. По картам Техаса получалось, что Абилин находится менее чем в семи часах езды от округа Эхо. Скорее, шесть, если за рулем сидит окружной прокурор, который является представителем закона, а следовательно, не слишком беспокоится насчет штрафа за превышение скорости. Если предположить, что Слуп без всяких задержек вышел в семь, он может быть дома к часу дня. А он наверняка выйдет без задержек, потому что в тюрьме, где он сидел, весьма гуманные условия содержания преступников и вряд ли принято заполнять множество бумаг. Они поставят галочку в списке заключенных и откроют перед ним ворота.
По представлениям Ричера, было уже около двенадцати, и он посмотрел на часы, чтобы убедиться в том, что не ошибся. Он увидел, что Бобби вышел из конюшни и зашагал по дорожке мимо гаража. Бобби нес в руках пустую тарелку, моргал на ярком солнце и шел так, словно у него затекли все конечности. Он пересек двор и начал подниматься на крыльцо. Молча. Вошел в дом и закрыл за собой дверь.
Примерно в половине первого Элли пришла со стороны загонов для лошадей. Ее желтое платье было перепачкано в земле и песке, волосы спутались, лицо раскраснелось от жары.
— Я прыгала, — доложила она Ричеру. — Я делаю вид, будто я лошадка и прыгаю через барьеры, очень быстро, как только могу.
— Иди сюда, — позвал ее Ричер.
Элли встала рядом с ним, и он ладонью стряхнул с ее платья песок и землю.
— Мне кажется, тебе следует снова принять душ, — сказал он. — И голову вымыть.
— Зачем?
— Чтобы быть красивой, когда твой папа вернется домой.
Девочка задумалась над его словами, напряженно и сосредоточенно принимая решение.
— Ладно, — сказала она наконец.
— И побыстрее.
Она пристально посмотрела на него, затем повернулась и умчалась в дом.
Без четверти час Бобби вышел из дома. Он помылся и надел чистые джинсы и футболку и сапоги из кожи аллигатора с серебряными пластинами на носах. На голове у него красовалась другая бейсбольная кепка, надетая задом наперед. На боку у нее было написано: «Квалификационная серия 1999».
— Они ведь проиграли? — сказал Ричер.
— Кто?
— «Техасские рейнджеры». В квалификационной серии тысяча девятьсот девяносто девятого года. А выиграли «Янки».
— И что?
— И ничего, Бобби.
Дверь снова открылась, и из дома вышли Кармен и Элли. Кармен по-прежнему была в ковбойском костюме, она снова накрасилась. Элли осталась в своем желтом ситцевом платье, но влажные волосы были завязаны в хвост лентой. Кармен держала ее за руку и шла, неуверенно переставляя ноги, словно у нее подгибались колени.
Ричер встал и показал ей, чтобы она села. Элли тут же устроилась рядом с ней. Все молчали. Ричер подошел к ограде крыльца и принялся наблюдать за дорогой. Он видел ее до того самого места, где исчезали линии электропередач. Может, на пять миль на север. Или на десять. Наверняка он не знал.
Он стоял в глубокой тени на крыльце, а мир перед ним раскалился добела. Наконец на границе обзора стало различимо облако пыли, оно смешивалось с маревом и ползло на восток, словно легкий ветерок из пустыни подхватил его и толкал вперед, в сторону владений Гриров. Облако росло, и вскоре Ричер уже смог разглядеть его очертания: длинная желтая капля, сотканная из пыли, поднимающейся и снова опускающейся на дорогу, мечущаяся то вправо, то влево в зависимости от того, куда вела ее дорога. Вскоре она стала в милю длиной, распухла и снова рассыпалась, прежде чем подобралась настолько близко, что Ричер сумел разглядеть светло-зеленый «линкольн», мчавшийся перед ней. «Линкольн» свернул, следуя за поворотом дороги, замерцал в жарком мареве и притормозил там, где колючая проволока уступала место красному забору из штакетника. Покрытый толстым слоем пыли после долгой дороги, автомобиль резко притормозил рядом с воротами, затем развернулся, и туча пыли, следующая за ним, отправилась дальше на юг, словно обманутая внезапной сменой направления движения.
