— Круто. Давайте надеяться, что в ближайшее время это не случится. За последние два дня я по горло сыт горами, расколовшимися на две части. — Джордан указал вперед на тот сияющий золотой купол, который он заметил раньше. — А что это?
— Это Купол скалы.[37] Он построен поверх Мариа.[38] — Эрин подвинулась, чтобы Джордану было лучше видно. — Вокруг этого места вы можете видеть стену Старого города. Она словно лента огней, видите? К северу — мусульманский квартал. К югу и к западу — еврейский со славной Западной стеной.
— Той, которую называют Стеной Плача.
— Совершенно верно.
Эрин наклонилась вперед, и тело Стоуна, как приклеенное, скользнуло вперед вместе с ее телом.
Она пристально смотрела на священников, выражение их лиц, спрятанных за капюшонами, оставалось для нее невидимым. Эрин видела лишь лицо Руна, освещаемое сиянием городских огней на виражах, совершаемых вертолетом. Его бесстрастные темные глаза следили за ней.
Лицо ее снова залила краска, и женщина опять повернулась к окну. Что Рун должен о ней подумать? За кого он должен ее принять, наблюдая за ней долгое время? Эрин пыталась представить себе, что можно увидеть, если смотреть на мир через призму глаз, которые видели мир в течение многих веков. А был ли Рун на Куполе скалы, когда Махмуд Второй[39] реставрировал его в 1817 году? Ее передернуло от этой мысли — она почувствовала страх, но вместе с ним и благоговение.
— Вам холодно? — Джордан потянулся и прикрыл своей курткой ее второе плечо.
— Я в п-порядке, — заикаясь, произнесла она на выдохе.
Ей и вправду было тепло, и даже очень. То, что она сидела рядом с Джорданом, непредсказуемым образом влияло на температуру ее тела. В течение прошедшего десятилетия Эрин была настолько занята, что не позволяла себе обращать внимание на мужчин. Сейчас ей просто повезло в том, что она оказалась притянутой ремнем к одному из них, который был чертовски привлекательным и… женатым.
— Спасибо вам за куртку.
— Скоро мы приземлимся.
Голос Руна привлек их внимание.
— В каком месте?
Джордан чуть отклонился от нее, и Эрин сразу почувствовала, что ее тело больше не ощущает его тепла. Опустив голову, она посмотрела на белую полоску кожи на его безымянном пальце.
Улика. Всегда принимай во внимание улику, прежде чем решиться на ответные действия.
А теперь… если бы ей удалось убедить свое тело действовать в соответствии с этой заповедью…
— Мы будем должны завязать вам обоим глаза, — предупредил Рун с тем же неизменным выражением лица.
Джордан выпрямился. Ремень безопасности натянулся на его плечах.
— Так мы что, ваши пленные?
— Вы наши гости, — ответил Рун.
— Я своим гостям глаза не завязываю, — вспылил Джордан, сжимая кулаки. — Ничего себе, проявление гостеприимства…
— Тем не менее… — Рун отстегнул свой ремень безопасности.
Священник, сидевший рядом с ним, передал ему две ленты из черной ткани.
Нога Джордана, соприкасающаяся с ногой Эрин, напряглась и стала твердой как камень. Его ноги со всей силы уперлись в пол. Он, казалось, готов был броситься на сангвинистов без оружия — с одними кулаками и ожесточением.
Дотронувшись до его руки, Эрин сказала:
— Сейчас не время для этого, Джордан.
Он посмотрел на нее такими глазами, будто только что обнаружил, что она находится рядом с ним. Несколько секунд пристально смотрел на нее, а потом согласно кивнул.
Рун встал, ловко балансируя в качающемся вертолете. Сначала он завязал глаза Джордану, а потом закрепил черную повязку на глазах Эрин. Его холодные пальцы, осторожно касаясь ее волос, затянули узел на ее затылке. Закончив, он задержал свою ладонь на секунду дольше, чем требовалось, словно успокаивая ее.
После этого Эрин слышала, как он отошел, а потом до ее слуха донесся
Чья-то рука крепко сжала ее руки. Это горячая ладонь Джордана грела ее ладони — он тоже хотел успокоить ее. То, что Стоун хотел сообщить ей посредством этого контакта, было простым и понятным.
Что бы ни ожидало впереди, они пройдут через все вместе.
Рун помог солдату и женщине выйти из вертолета, провел их под вращавшимися лопастями. Он вывел их со взлетно-посадочной площадки, расположенной на крыше одного из зданий, и, проведя по нескольким лестницам, вывел на какую-то узкую улицу. И во все время этого путешествия солдат крепко сжимал в своей руке руку женщины.
На их лицах не было заметно испуга, но Рун слышал тревожное биение их сердец, чувствовал соленый запах их страха и видел, как блестят капельки пота на их коже. Он делал все возможное, чтобы прикрыть их от глаз остальных, вести их по таким переходам, чтобы им было удобно идти рядом. Он отказался перепоручить их кому-либо из своих собратьев — не из-за опасения, что кто-то из них может плохо обойтись с ними; он попросту считал своей обязанностью защищать их, чувствуя ответственность за этих людей.
Корца наблюдал, как они, прижавшись друг к другу, шли по улицам.
