– Вы заставляете меня чувствовать себя обманщиком. Но в конечном итоге все эти замечательные технологии смогли добавить лишь очень небольшое число красных стрелок. Единственным способом выяснить, если ли в данном месте что-либо или имеется ли в этом хранилище что-либо действительно ценное, – это лично осмотреть их одно за другим.
Глаза Руна блестели, когда он взглядом сканировал выведенную на экран карту сверху вниз.
– То, что мы ищем, возможно, находится в одной из сотен этих обозначенных на экране точек.
Брат Леопольд, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, произнес:
– К сожалению, ничего более утешительного сообщить вам я не могу.
Руна передернуло. Эрин почувствовала его нетерпение и раздражение. Велиалы с таким же усердием и азартом шли по следу Книги, как она, Джордан и Рун. Каждая минута могла стать решающей.
Джордан постучал пальцем по одной из стрелок.
– Начнем эту адову работу отсюда, друзья. Мы пройдем по этим точкам, оценим их с точки зрения вероятности и проработаем… вернее, перепашем их. Будем пользоваться координатной сеткой. Эта работа будет не быстрой, но тщательной.
Его предложение было логичным – но не давало уверенности в том, что является правильным.
Джордан смотрел, как Эрин, подойдя к письменному столу, вынула медаль из-под увеличительного объектива. По складке между ее бровями и по наклону спины он ясно видел, что она расстроена. Ему также не по душе было предложение обследовать сотни мест, но что еще можно было предложить?
Эрин повернулась в его сторону, и он сразу заметил блеск в ее глазах. Это было привычным признаком того, что положение должно измениться, правда, не всегда эти изменения бывали к лучшему.
Коснувшись ее плеча, Джордан спросил:
– Эрин, ты что-то надумала?
– Даже и не знаю.
Подушечкой большого пальца она потерла руну на обратной стороне медали. Корца, склонив голову набок, не отрываясь смотрел на Эрин с такими же напряжением и волнением, какие испытывал Джордан; своими пристальными взглядами они буквально пожирали ее.
Стоун, сдвинувшись с места, встал между ними.
– Рассказывайте, – сказал он. – Может быть, мы что-нибудь подскажем.
Взгляд карих глаз Эрин был где-то далеко.
– Символы были очень важными элементами для «Аненербе». Почему именно
Стул под Леопольдом заскрипел.
– Руна Одал обозначает
– Подобно тому, как ваши кеды помечены вашим именем, – уточнил Джордан. Он посмотрел на жетон со свастикой в центре руны. – Так, значит, эта эмблема свидетельствует о том, что «Аненербе» принадлежит нацистам?
Стоун понимал, что его вопрос звучит явно по-идиотски для уха ученого человека, но ведь иногда идиотские предложения приводят в конце концов к тому, что дело сдвигается с места.
– Я думаю, более правильным было бы полагать, что, по мнению «Аненербе», она принадлежала
– Ну и что из этого следует? – решительным тоном спросил Рун, склоняясь к ней, словно намереваясь заставить ее силой ответить на его вопрос.
Эрин, подавшись назад, ответила:
– Я не уверена в своих предположениях, но в конце войны Берлин подвергался бомбардировкам. Лидеры Третьего рейха, скрываясь от правосудия, были в бегах. – Слова слетали с ее губ медленно, как будто она подыскивала их, в точности повторяя когда-то рассказанную историю. – И ученые «Аненербе» еще до формальной капитуляции знали, что война проиграна.
Леопольд согласно кивал.
– Они, конечно, знали. Но они мыслили в терминах столетий. Для них
– Они думали о
– А это значит, что они наверняка должны были спрятать их в местах, не известных вождям Третьего рейха, – заключил Леопольд, снова поворачиваясь к своему столу. – Поэтому мы можем исключить из рассмотрения все бункеры, задокументированные нацистским правительством.
Монах торопливо застучал по клавишам, и половина красных стрелок исчезла с экрана.
– Это уже кое-что, – облегченно вздохнул Джордан.
– И все-таки их еще слишком много, – грустно констатировала Эрин, шагая взад-вперед по маленькому офису, стараясь погасить нервное напряжение и заставить себя сосредоточиться.
Рун, не двигаясь с места, во все глаза следил за ней.
Эрин, не глядя на экран, указала на него рукой.
