Кровавое Евангелие полностью

Рун взял с ее ладони осколок камня и стал внимательно изучать. Его пальцы, так же как и глаза, сразу же обнаружили надпись на арамейском языке, тисненную на одной стороне. Если бы его сердце билось, то сейчас оно выпрыгнуло бы из груди.

Книга была здесь. Кто-то нашел ее и вынул из каменного блока, в котором она была замурована. Но удалось ли им ее открыть?

Этого не могло быть. Если бы это произошло, то воры, для которых нет ничего святого, получили бы в свое распоряжение силу, которую дает Книга. Но кто же тогда взял ее?

Ему необходим ответ на этот вопрос – в этом Эрин права.

И только один-единственный человек может его дать.

– Падре Пирс, – произнес он речитативом, пытаясь уловить момент просветления в сознании несчастного пастора. – Вы меня слышите?

Глаза старика снова скрылись под веками.

– Гордыня… постыдная гордыня.

О чем говорит Пирс? О спесивости и самомнении нацистов или он имеет в виду нечто более страшное?

– Как вы попали к нацистам? – не оставлял надежды Рун. – Вы рассказывали им о Книге?

– Es ist noch kein Buch, – прошептал Пирс бескровными губами.

– Дело не в Книге, – перевел Джордан.

– Рун, должно быть, они его пытали, – сказал Эммануил. – Так же, как ты пытаешь его сейчас. Мы должны вылечить его, а уже потом донимать своими вопросами.

– Еще нет, – сказал падре Пирс. – Еще не Книга.

Надия обвела взглядом мраморные стены.

– Скоро рассветет. Ты это чувствуешь?

Рун утвердительно кивнул. Слабость начала разливаться по его телу. Милостью Христовой им дозволялось ходить под дневным солнцем, но из-за своих особенностей они всегда в ночное время обладали большей силой, чем при дневном солнце.

– Как мне нравятся звуки рассвета, – мечтательно произнес Джордан.

– Мы не можем выносить Пирса на дневной свет, – предупредила Надия. – Он утратил благословение, которое дает кровь Христа. Солнечный свет для него смертелен.

– Тогда отсидимся здесь, – без всякого энтузиазма произнес Джордан, подняв глаза к потолку. – Это, конечно, не пятизвездочный отель, но раз летучие мыши утихомирились, то, я думаю, мы можем…

– Да он не доживет до заката, – сказал Эммануил, показывая жестом на скопление мышей, рассевшихся по стенам, – если не накормит этих проклятых тварей.

– Я не допущу этого, – заявила Надия. – Это же грех.

– И я не оставлю Пирса умирать во грехе, – Эммануил выхватил нож, угрожая ей.

Рун, встав между ними, поднял вверх руки.

– Если мы не будем медлить, то еще сможем добраться до молельни в Хармсфельде. Там мы сможем совершить над ним обряд очищения. После этого он снова сможет вкушать кровь Христа.

– А что, если он не сможет очиститься? – почти закричала Надия в запале. – Что, если он не был пешкой в руках нацистов…

Рун поднял руку, призывая ее замолчать, но молчать она не собиралась.

– Что, если он сам разыскал их?

– Узнаем, – сказал Рун.

Надия высказала вслух те страхи, которые он таил глубоко в себе: интеллектуальная гордыня Пирса довела его до союза с нацистами. Руну была знакома подобная гордыня, причем знакома очень хорошо; знал он и то, к чему она может привести даже убежденного сангвиниста.

– Хватит разговоров, пора строиться, – приказным тоном обратился он к стоявшим вокруг. – Мы должны достигнуть молельни в Хармсфельде до рассвета.

В силу долгой привычки Эммануил и Надия заняли свои места: он впереди, она слева от него. Рун, встретившись глазами с Джорданом, указал кивком на Пирса.

Они вышли из тесного помещения, миновали вестибюль и снова свернули в черный бетонный туннель.

Джордан нес на руках Пирса, тело которого все еще было завернуто в сутану Эммануила, Эрин шла чуть позади.

– Ich habe Euch betrogen, – прошептал Пирс. – Stolz. Buch.

Рун слышал, как Джордан перевел его слова:

– Я всех вас предал. Гордыня. Книга.

Эммануил остановился и, обернувшись, посмотрел на Пирса. Его глаза были полны слез. Рун взял его за руку. Пирс хотя бы сейчас вынужден признать, что предал их Орден нацистам.

Рун отвернулся, пытаясь понять. Был ли его друг одержим всепоглощающим желанием первым найти эту Книгу? А это желание привело его к нечестивому союзу с «Аненербе»? А немцы, наверное, в конце концов предали его самого? Рун припомнил его слова, произнесенные словно в бреду: Это не Книга. Означают ли эти слова то, что нацисты здесь по какой-то причине потерпели неудачу в чем-то? А в наказание они распяли Пирса?

Независимо от того, чем все закончилось, если Пирс пришел сюда по своей воле, то они никогда не смогут очистить его от грехов настолько, чтобы он вернулся в сообщество сангвинистов.

Когда они дошли до перекрестка коридоров, Пирс повернул голову влево.

– Sortie.

По-французски «выход». Эрин догадалась: он пытается указать им обратный путь.

Став на колени, она пальцем нарисовала на пыльном слое на полу руну Одал. Показав на нее, она спросила:

– Пирс, вы можете указать, где выход?