Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Да я же Джордан, припоминаешь? – спросил он.
Эрин судорожно вдохнула и, отпрянув назад, прислонила голову к спинке кровати.
– Да, я помню.
Она внимательно посмотрела на границу вдоль кровати, сооруженную Джорданом из одежды, – сам он только что сделал то же самое.
– Дурной сон?
– Дурная действительность.
– Я сделал что-то не так? – спросил Стоун, надеясь хоть как-то рассеять ее мрачное настроение.
– Ты здесь ни при чем. Да нет, ты… ну в общем… нормальный. Но вот ситуация в целом…
Джордан почувствовал себя уязвленным: его перевели в низший разряд, посчитав
– По крайней мере, нам удалось немного поспать и поесть. После Масады мне нигде не было так хорошо.
Он внезапно замолчал. Масада. Там погибла его команда. Все, кто был с ним. Их имена постоянно стучали у него в голове, видимо для того, чтобы он никогда не забыл их: Сэндерсон, Маккей, Купер, Тисон. Все они, кроме Маккея, были младше его. У Тисон была двухгодовалая дочь, которая никогда больше не увидит свою мать. У Маккея осталось трое детей, бывшая жена и собака по кличке Чиппер. Купер на свое армейское жалованье поддерживал свою больную мать да еще и целую кучу подружек. Сэндерсон еще не успел найти девушку. Он был почти ребенком. Джордан оперся головой о спинку кровати.
– Эти двадцать четыре часа были бесконечно долгими.
– Я все время думаю о том, что будет дальше, – со вздохом сказала Эрин.
– Еще одна научная командировка с нашими веселыми сопровождающими. Руном и Надией.
– Что касается Надии, так веселья от нее немного. – Эрин подтянула одеяло выше талии. – Я думала, она убьет меня в церкви.
– Да нет, мне показалось, что она просто блефует.
Эрин положила ладонь себе на горло.
– А я не думаю, что она блефует.
Джордан и сам так не думал.
– У меня такое чувство, что, если бы она захотела, она могла бы раздавить нас как насекомых, а потом нанять кого-нибудь, чтобы смыть с пола пятна.
Эрин улыбнулась.
– Ты, кажется, имеешь намерение меня подбодрить?
Он посмотрел на нее.
– По крайней мере, мы вместе.
Это прозвучало так банально и убого, что он с удовольствием взял бы эти свои слова обратно.
– Но я почти тебя не знаю, – задумчиво сказала она.
– А что тебе хотелось бы знать? – спросил он, подтыкая под голову подушку. – Я, как видишь, мужчина. Мне тридцать пять лет. Родился в Айове. Выбрал службу в армии. Третий сын. У моей мамы пятеро детей. Мой любимый цвет – зеленый.
Эрин, улыбаясь, покачала головой.
– Неужто этого недостаточно? – Джордан решил сообщить и о главном – вернее, рассказать всю правду. – Моя жена Карен тоже служила в армии. Несколько лет назад ее не стало. Погибла в результате несчастного случая. – Его голос напрягся, было видно, что эта тема до сих пор для него болезненна, но он справился с эмоциями. – Детей у нас не было, а хотел иметь троих… Теперь твоя очередь. Как насчет детей? И мужа? Братьев и сестер?
– Эти игры не для меня. – Джордан успел заметить вспышку горечи и боли в ее взгляде, до того как она его отвела.
Стало быть, семья была для нее запретной темой. Ну и ладно, бог с ней, с семьей. Он выбрал вопрос полегче:
– Ну а какой твой любимый цвет? Разумеется, если это не государственная тайна?
Она снова повернулась к нему, на ее лице была чуть заметная улыбка.
– Сепия.
– Сепия? – Джордан с удивлением смотрел на нее. – Это же коричневый цвет, верно?
– Скорее серо-коричневый. Первоначально эту краску получали из мешочков с красящим веществом, имевшихся в теле каракатиц.
Ее ясные янтарно-желтые глаза пристально смотрели в его глаза. А может быть, цвет ее глаз и был
– Послушай. Давай для начала вот что. – Стоун заворочался на кровати, готовясь пояснее сформулировать свой другой вопрос. – Предположим, сегодня суббота и ты дома. Чем бы ты занялась?
Эрин, опустив глаза, стала рассматривать свой плащ, сшитый из шкуры
– Я бы ела «Лаки чармс»[73] и смотрела мультики.
– Что-то не могу представить себе такое. – Джордан и вправду попытался представить ее сидящей в пижаме с чашкой сухого завтрака перед экраном телевизора, показывающего мультфильмы. Но, вообще-то, это неплохое начало уик-энда.
– Моя соседка по комнате в общежитии колледжа, Уэнди, приучила меня к этому. Она сказала, что я пропустила пропасть отличных мультиков.
После ее несуразного детства Уэнди, если вдуматься, была не так уж и не права.
– Итак, – объявила Эрин, – теперь твоя очередь. Рассказывай, что бы ты делал в субботу утром, когда все призывает к тому, чтобы расслабиться и лениться.
– Я бы спал, – ответил Стоун, не сумев придумать ответа покруче.
Она, придав своему лицу глуповато-застенчивое выражение, пролепетала:
– Прости, что разбудила тебя.
– Ну, сейчас-то я не сплю…
Он потянулся и сдвинул мокрую прядь волос с ее щеки, готовый сразу же отдернуть руку назад, как только Эрин покажет, что такое внимание ей не по нутру.
