Рун, которого потрясли последние слова Джордана, снова положил руку на крест. Похоже, падре даже и не представлял себе возможности того, что Книга может быть уничтожена и что они, возможно, рискуют своими жизнями, разыскивая то, что, может быть, уже разнесено взрывом в клочки и превращено в пепел.
Распутин кивком подал знак Сергею, тот сразу выступил вперед.
– Поезжайте с моим личным помощником. Он поможет вам раздобыть то, что вам требуется.
– Мы ездим только все вместе, – ответил Джордан, не двигаясь с места.
Распутин нахмурился, затем рассмеялся. Эрин не предполагала, что его смех все еще вызывает у нее такое же отвращение, как тогда, когда она услышала его впервые.
– Очень хорошо, – сказал Григорий. – Тогда напишите подробное задание Сергею.
Последний вынул из заднего кармана блокнот со скрепленными спиралью страницами и ручку.
Эрин, взяв со стола кусок бетона, опустила его обратно в карман, опасаясь, что Распутин может его украсть. В нем безошибочно угадывался человек, не упускающий удобного случая. Он и так уже знал слишком много. Знал, что Эрин имеет степень доктора, знал, что она вместе с Руном и Джорданом ищет Книгу и что они, возможно, и являются той троицей, о которой сказано в пророчестве. А жадный блеск его глаз, который она заметила, когда Джордан, перечисляя вероятные даты разграбления бункера, также навел ее на мысль о том, что ему должно быть наверняка известно, где находится Книга.
Было совершенно ясно, что Распутину доставляет удовольствие заставлять их плясать под свою дуду, как дрессированных обезьян, а вдруг это нечто большее, чем злорадство или простое недоброжелательство?
Их хозяин встал и жестом указал на черную палатку, стоящую в задней части храма.
– Давайте посмотрим на камни мостовой, на которых лежал царь. В честь него этот храм и возведен.
Эрин, встав, подвинула свой стул к столу. Джордан и Рун сделали то же самое. Они пошли вслед за опустившим плечи Распутиным, выстроившись на манер сангвинистской триады: Рун впереди, Джордан справа, Эрин слева.
Распутин остановился перед палаткой. Четыре полированные колонны поддерживали балдахин, высеченный из мрамора и витиевато украшенный в русском стиле: черными цветами и завитушками. В небольшое отверстие в палатке, полог над которым был приподнят, виднелся участок обычной дороги, мощенной серым булыжником. Продуманное сочетание повседневной обыденности с церковной пышностью напомнило Эрин, почему это громадное здание было воздвигнуто именно здесь, – для того чтобы увековечить память об убиенном царе. Она сравнила высоко парящие потолки над приделами и богато расписанные золотом изразцы в храме с простыми земляными насыпями и гранитными плитами на Пискаревском кладбище.
Да, некоторые смерти увековечивались более пышно и выразительно по сравнению с другими.
Несколько распутинских прихожан подошли и встали полукругом за их спинами, как будто привязанные невидимыми нитями к своему пастырю.
– Я часто приходил сюда во время блокады Ленинграда, – сказал Григорий, положив руки на край доски деревянной рамы палатки. Рукава его рясы опустились почти до локтей, выставляя напоказ обросшие густыми черными волосами запястья и предплечья. – Церковь была недействующей. Ее святость снова перешла к Риму. Но само здание вполне годилось для складирования покойников. Они и использовали его как морг в зимнее время. Трупы складывали вдоль стен.
Эрин всю передернуло, она представила себе замороженные трупы, уложенные, как туши на бойне, в ожидании прихода весны, когда их можно будет предать земле.
– По мере продолжения блокады число трупов возрастало, их доставляли сюда на санках, которые тащили живые. Лошади к тому времени уже были съедены. Мертвецы прибывали сюда, словно новорожденные из родильных домов, – голыми. Каждый лоскут одежды надо было сохранить, чтобы обогревать с его помощью тех, кто еще был жив. – Распутин внезапно заговорил хриплым шепотом. – Сам я жил в подземной усыпальнице. Никому и в голову не приходило прийти сюда, чтобы посмотреть на трупы. Их было слишком много. По ночам я выходил и считал их. Вам известно, сколько детей умерло в блокаду? Не только от холода, хотя он был нестерпимо жгучим и, как говорят, унес немало жизней. И не просто от голода, хотя он явился причиной смерти многих. И даже не от рук нацистов, которые сеяли смерть с неба и разбрасывали ее повсюду по земле. Нет, даже не от них.
У Эрин сжало горло.
–
– Они набросились, как туча чумной саранчи, пожирая души слабых и голодных людей, пребывающих здесь. Мне удалось выбраться отсюда, добраться до Рима и попросить помощи. – Распутин посмотрел на Руна, который, не выдержав его взгляда, опустил глаза. – В той войне церковь соблюдала нейтралитет, но сангвинисты никогда не прекращали бороться против стригоев. Они и до сих пор с ними борются.
Эрин обхватила себя руками. Стригои нашли легкую добычу в этом осажденном городе.
