– Развалины цирка! – Руна словно осенило. – Ну конечно же. Это проклятое место, под которым имеется несчетное количество туннелей. Идеальное укрытие для велиалов!
– Почему? – удивленно спросил Джордан.
– Да потому, что туннели расположены под землей и туда не проникает солнечный свет, а значит, стригои Батории могут находиться там в дневное время, – объяснил Рун. – Но более важно то, что этот цирк – одно из самых нечестивых мест в Риме, песок его арены навеки запятнан и пропитан кровью христиан, нашедших свой мученический конец в этом месте. Эта нечестивость придаст Батории новые силы, а нас – ослабит.
Кардинал Бернард подал знак одному из охранников и Амбросе.
– Направьте вооруженную группу в этот цирк. Сангвинистов и людей. Они должны прочесать туннели и вернуть Книгу. И проинформируйте Его Святейшество.
Понимающе кивнув, солдат и падре вышли.
Кардинал снова расспросил Эрин и Нейта о том, что было с ними, обращая внимание на все, даже самые незначительные подробности. На это потребовалось долгое время, но после этого у него, похоже, уже не оставалось никаких сомнений в том, что они говорили правду.
– Опишите мне снова Книгу. – Кардинал прикрыл веками глаза и сцепил пальцы рук.
– Лучше я нарисую вам, как она выглядит, – предложила Эрин и жестом попросила дать ей карандаш и бумагу.
Кивнув, кардинал протянул ей несколько листов почтовой бумаги с папским вензелем и карандаш. Сразу же приступив к рисованию, она изобразила общий вид книги сверху.
– Это свинцовый блок размером примерно с Библию Гутенберга[86], – поясняла Эрин, торопливо рисуя странное изображение, выгравированное на верхней плоскости: скелет и человек, обнимающие друг друга и связанные плетеной веревкой, рядом с которыми были углубления, похожие на чернильницу и греческие буквы.
–
– А вот я в этом не уверена.
Эрин до смерти не хотелось начинать спор, но что-то подсказывало ей, что кардинал ошибается.
– Нет, это именно так!
– Но ведь альфа и омега – это также первая и последняя буквы греческого алфавита. – Какие-то смутные ассоциации возникли в закоулках ее мозга. –
Когда она, дорисовав эскиз, посмотрела на него, то ясно почувствовала: что-то в этом рисунке все-таки будоражит ее… но что? И вдруг она поняла, что именно. Холодная уверенность накатила на нее, словно волна. Она же видела подобный рисунок, изображенный на всех книгах в Апостольском дворце. Этот культовый символ присутствовал здесь повсюду – даже вверху листа почтовой бумаги, который она держала в руке. Эрин обвела всех присутствующих взглядом своих широко раскрытых глаз.
– Я думаю…
И в этот момент с грохотом, от которого Эрин вздрогнула, распахнулась дверь и в комнату ввалился швейцарский гвардеец. По его виду было ясно, что он долго бежал – щеки его пылали, он был в панике.
– Ваше Высокопреосвященство, кто-то проник в папскую усыпальницу в некрополе!
Эрин, обернувшись, встретилась глазами с гвардейцем.
– И они что-то сделали с костями святого Петра, верно?
Он в крайнем удивлении отступил на шаг назад.
– Кто-то украл их.
У кардинала случилось что-то вроде приступа удушья, Рун и Надия тем временем вскочили со своих мест.
– Конечно же, они их украли! – почти выкрикнула Эрин, ее сердце при этом забилось. – Ну конечно!
Все глаза устремились на нее.
– Я знаю, как открыть Книгу! – воскликнула она.
Эрин вспомнила, как выглядело лицо Батории, когда они говорили о превращении Книги и об ингредиентах, которые алхимики используют в качестве катализаторов при превращении обычного свинца в золотое слово Христа. Батория уже поняла, что означают альфа и омега.
Все по-прежнему напряженно смотрели на Эрин.
– Ну, дальше, – умоляюще произнес Джордан.
– На свинцовой оболочке, внутри которой заключена Книга, имеется ключ. С его помощью и открывается Книга. – Голос ее задрожал. – И Батория догадалась до этого.
– Да объясни ты наконец, в чем дело, – взмолился Джордан.
Склонившись над листом почтовой бумаги, Эрин обвела папскую печать, красовавшуюся на его верхней части.
На ней были изображены два ключа – золотой и серебряный ключи святого Петра, перекрещенные посередине и соединенные друг с другом петлями ярко-красной веревки. Папскую печать и рисунок на Книге объединяло какое-то необъяснимое сходство друг с другом – но вместо
Эрин начала объяснять:
