Кровавое Евангелие полностью

Но готова ли она сейчас сделать это? Рискнуть всем и поверить в то, что ее кровь исцелит Руна? Каждая клеточка ее сознания – сознания ученого – восставала от одной мысли об этом.

После того как кровь стала сочиться из ран и ее надежда на предрассудки испарилась, Эрин перестала видеть смысл в этой упорной вере. Она очень хорошо помнила, что произошло с ее матерью и отцом, когда они перестали логически мыслить. Они передали судьбу ее новорожденной сестры Эммы в руки безразличного Бога – и из-за этих слепых верований Эмма умерла.

Но ведь в прошедшие дни Эрин видела вещи сверхъестественные. Попросту отмахнуться от них она не могла; она не могла объяснить их с помощью логики и науки. Но в то же время была ли она готова доверить свою жизнь какому-то чуду?

Опустив глаза, Эрин пристально смотрела на Руна.

А какой выбор у нее был?

Даже если она сможет пробиться с боем к Бернарду и остальным сангвинистам, предупредить их и привести сюда, Батория будет к этому времени уже далеко отсюда. Она не должна исчезнуть с Книгой. Ставки для мира были очень высоки, а поэтому Эрин должна попытаться сделать все возможное – даже положиться на силу веры.

Она склонилась над Руном и приложила свою шею к его холодному рту.

Он не пошевелился.

Приподнявшись, Эрин провела ногтями по засохшим струпьям на своем горле, отрывая их от ран. Потекла кровь. Она снова прижалась своим кровоточащим горлом к его раскрытым губам.

Он захрипел и повернул голову, отказываясь пить ее кровь.

– Ты должен сделать это.

Он ответил ей шепотом, в котором ясно слышалась боль:

– Начав, я ведь могу…

Она закончила начатую им фразу:

Начав, я ведь могу не найти в себе силы остановиться.

Могу не найти в себе силы было важной частью фразы.

Это означало, что, решившись на этот шаг, Эрин должна полагаться не только на веру, но также и на Руна.

Но если я откажусь от этой попытки, то можно считать, что велиалы уже выиграли.

Эрин, склонив голову, приблизила свое горло к его рту. Ее кровь закапала на его губы.

Из горла Корцы вырвался глухой стон, но на этот раз он не отвернул голову.

Сердце Эрин забилось сильнее, в ней еще живо было животное начало, подбивающее ее убежать, – но ведь, в конце концов, она же не была животным. Эрин оставалась твердой, в своем сознании она видела Даниила, входящего в львиное логово.

Я могу сделать это.

Водя глазами вокруг, она все-таки заставила себя остановить взгляд на Руне. Его глаза были ожившими и настороженными, словно те несколько капель ее крови уже вдохнули в него жизнь.

Проведя языком по губам, он сделал глотательное движение и, взяв ее за плечо, осторожно притянул к себе. Она напряглась, хотя и знала, что сможет остановить его, поскольку он был еще очень слаб. Ее тело продолжало молить ее о том, чтобы бежать отсюда. Но она, сделав глубокий вдох, предала себя вере.

Рун, повернувшись, уложил ее на камни рядом с собой и приподнялся, опираясь на один локоть; в его черных глазах светился немой вопрос. Она вся дрожала, лежа на твердом каменном полу.

– Эрин. – Он произнес долгий звук н на конце ее имени. – Нет. Даже за эту цену… все равно нет.

– Я же не могу справиться с Баторией и с беспощадным волком, – взмолилась она. – Спасти Евангелие можешь только ты.

В его глазах Эрин ясно видела разочарование, понимая, что он не может усомниться в ее логике.

– Но…

– Мне известно, что будет впоследствии, – прервала она его, повторяя те же слова, которые произнесла перед тем, как спустилась в трещину в Масаде. Вот и пришло время этих последствий. – Ты должен это сделать.

Его губы медленно опустились к ней, на его лице появилось выражение нежности, которое удивило и восхитило ее.

Но вдруг он, отпрянув от нее, остановился.

– Нет… только не ты…

– Ведь ты же дал обет. – Эрин сжала пальцы в кулаки. Она думала обо всех жизнях, которые будут порушены, если кто-то из них не исполнит свой долг. – Книга имеет более важное значение, чем все эти правила.

– Я понимаю… будь на твоем месте кто-либо другой. Но… – Корца сжал рукой ее плечо. – Я не могу питать свое тело тобой.

Эрин пристально посмотрела ему в лицо. Ее взгляд видел сейчас то, что было скрыто под воротом его сутаны, что таилось за прикрытыми губами клыками, – ее взгляд видел мужчину.

Рун откинул пряди волос с ее лица, его ладони, холодные, но очень нежные, обхватили ее щеки. У нее не было слов, чтобы убедить его нарушить свой святой обет. Она не знала, как разбудить в нем жажду крови, присущую сангвинистам. Сейчас в ее распоряжении было лишь одно средство: относиться к нему как к обычному мужчине. А к себе как к обычной женщине.