– Книга? – с трудом хрипло произнес Леопольд.
– Она в безопасности, – успокоил его Рун.
Услышав эти слова, монах лишился чувств. Рун взял его на руки и пошел по туннелю по направлению к некрополю.
В конце туннеля его глаза увидели неожиданную картину: множество трупов, устилающих землю вокруг осевшего вниз балдахина. Пол был сплошь залит кровью стригоев и сангвинистов, идти надо было с величайшей осторожностью, поскольку это место совсем недавно было полем боя. Несколько сангвинистов патрулировали по некрополю и осматривали тела, но по всему было видно, что сражение уже закончилось.
Столько жертв, и все ради Книги, которую несла Эрин…
Неужели она в действительности того стоит?
Джордан содрогнулся и глубоко вдохнул. Эрин, обхватив его руками, крепче прижала к себе. Книга, которую она держала в руках, давила ему на спину. Когда он склонялся головой к ее плечу, его щека терлась о бинт на ее горле.
Этого он Руну никогда не простит.
Прошло полночи. Эрин шла между Джорданом и Руном. Они спустились под Рим на большую глубину, чем та, где располагался некрополь и где произошло то памятное и победоносное сражение. Уцелевшие после него стригои были либо добиты, либо спаслись бегством. Один из прежних врагов стал новообращенным и ступил на долгий путь служения Ордену сангвинистов.
Эрин, прижимая к себе Книгу, продолжала спускаться по ступеням. Из-под обложки струился мягкий свет, освещая гладкие каменные стены. По мере того как они спускались вглубь, свет этот становился все ярче, словно таким образом указывал им путь к источнику питания. Но куда они шли? Рун уже должен был сказать им о конечной точке их пути.
Они спускались все глубже, и Эрин при этом чувствовала прилив сил, становясь сильнее, чем была днем. До этого ее и Джордана в течение несколько часов подвергали медицинским и оздоровительным процедурам, значительно улучшившим их самочувствие; они узнали, что Его Святейшество хорошо перенес хирургическую операцию и был на пути к полному выздоровлению. В действительности этот старик оказался более сильным, чем казался с виду.
Нейт тоже шел на поправку.
Эрин приняла душ, в конце концов сбросив с себя пропитавшуюся кровью одежду, поела, подремала. Да и Джордан рядом с ней тоже выглядел воскресшим и преображенным. Произошло ли это благодаря отдыху – или благодатному воздействию золотого сияния, излучаемого на них Книгой? С каждым шагом Эрин ощущала прилив новых сил. Тепло и свет наполняли не только пространство зала, но и все ее тело, а возможно, и душу.
Она все еще видела перед собой Баторию, скорчившуюся в смертельных муках над телом своего волка. Хотя смерть ее и была необходимой, Эрин не могла избавиться от чувства вины за то, что лишила ее жизни, понимая, что Батория прежде всего была орудием в чужих руках, чем и были вызваны все ее злодейства. Но она старалась отогнать от себя эти мысли и сосредоточиться на том, что ожидало ее впереди.
Золотое свечение заливало окружающие ее стены из известкового камня, стены, вырубленные в земле с помощью древних молотов и зубил, над которыми возвышался арочный, как в готическом храме, потолок; создание этого подземного сооружения, протянувшегося на много миль, наверняка было делом нескольких поколений.
Пол под их ногами был гладкий, как лед, стертый в своей центральной части неисчислимым количеством прошедших по нему ног. Здесь чувствовалось присутствие какой-то
Туннель вывел их в широкое помещение, возвышающийся над ними сводчатый потолок напомнил Эрин базилику Святого Петра. Но здесь не было никаких украшений, которыми изобиловал собор, возведенный наверху. Обычное неукрашенное помещение. Красоту ему придавала простота линий, мягкость обводов, притягивающих глаз. То, что сделано самой природой без участия человека, либо смущает и расстраивает, либо возвеличивает.
Факелы были установлены в держатели, выкованные из железа и закрепленные на каменных стенах. Над ними в направлении потолка тянулись полосы копоти.
Вдоль стен были расположены закругленные ниши, в каждой из которых стоял простой круглый постамент. На большинстве постаментов возвышались тщательно выполненные скульптуры мужчин и женщин. Почти все выглядели такими же изможденными и измученными, как падре Пирс, однако лица у них были не страдальческими, а умиротворенными и блаженными.
